— Дай угадаю: одним из них стал странник, а вторым — Пожиратель Плоти?
— Всё верно, — кивнул демон и ощупал свою чашку, после чего с улыбкой уставился на меня.
Я последовал его примеру, отмечая сообщение о нейтрализации яда, после чего по всему телу растеклось нечто тягучее и довольно приятное. Словно я действительно был смертельно уставшим, а всего пара глотков настойки Лонгкая не только убрали всю усталость, но и увеличили мои силы в несколько раз.
— Ещё? — спросил демон, явно ожидающий, когда же на меня подействует его отрава.
И ведь клятва молчала, значит, он действительно не собирается причинять мне никакого вреда. Да и как он это может сделать, когда я сам вливаю в себя отраву?
— Можно и ещё, только что‑то у меня снова разыгрался аппетит. Уважаемый Лонгкай не хочет прогуляться до реки и выловить ещё одну рыбу? Уверен, что у тебя есть подходящие сети, которые не смогут прокусить даже челюсти речных обитателей. Ведь Демонический Плетенщик должен плести самые лучшие сети.
Лицо Лонгкая озарила ослепительная улыбка, открывшая частокол острейших зубов.
— Уважаемый Лао весьма проницателен. В Форпосте вновь решили взяться за старое? В таком случае почему прислали такого слабака? Знай, что я могу убить тебя, даже не сдвинувшись с места.
Я ощутил смертельную опасность, которая была абсолютно повсюду, но ответил на неё не менее ослепительной улыбкой.
— Я не имею никакого отношения к Форпосту, а в Бездне появился совершенно случайно, шагнув в открывшийся портал. Но уважаемый Лонгкай очень ошибается, раз считает, что может так легко меня убить. Раз даже его отрава ничего не смогла мне сделать, то сам он и подавно не справится.
Зря я, конечно, это сказал, но обратно уже ничего не вернёшь. Места в убежище практически не осталось, когда демон принял свой истинный облик.
Ну и страховидла…
Глава 7
Пауки сами по себе не красавцы, а тут ещё и куча разных улучшений, начиная человеческими руками и заканчивая шкурой, покрытой какой‑то блистающей, склизкой гадостью. Тело также отличалось от обычного паучьего, хотя и было максимально приближено к нему. Головогрудь и брюхо соединялись довольно крупной перемычкой, почти как у муравьёв, и что‑то мне подсказывает, что Плетенщик способен крутить голову и брюхо в разных направлениях, как ему только захочется.
Туша была здоровая, поэтому Лонгкай, совсем как настоящий паук, забрался задними лапами‑руками и брюхом на один из валунов, зависнув надо мной и устрашающе начав стрекотать. Только мне было совершенно не страшно. Он же просто понтуется, а на самом деле ничего не сможет мне сделать. И мы оба это прекрасно понимаем.