Поперёк прохода стоял Леопольд Клейн-младший, свита веером за спиной. Пятна со щёк у него сошли, зато обида на сорок одну тысячу никуда не делась. Вечер немедленно испортился.

— Повар! — рявкнул он. — Тебе объяснить, у кого ты сегодня посмел перебивать ставку?

— Объясни, — согласился я. — Только коротко, меня дама ждёт.

— Дом Клейн держит этот город вот здесь! — он сжал кулак у меня перед носом. Ногти у Леопольда были ухоженнее, чем у Селесты. — Причалы, суды, стража, торговые ряды. Одно слово деда, и от твоих лавчонок останется лишь пепел.

— Слово деда, кулак деда, деньги деда, причалы деда, — я задумчиво покивал. — А своего у тебя что-нибудь есть? Кроме привычки требовать поклонов у трапа?

Свита перестала хихикать. Вокруг нас уже собирался кружок зрителей: гости расходились после торгов, и склока младшего Клейна с ресторатором стала зрелищем вне всякой программы.

— Есть, — прошипел Леопольд. — Звери. Лучшие бойцовые звери города, из закрытых питомников, с родословными длиннее твоей памяти. Арена, повар! Бой питомцев, три на три! Или у деревенщины хватает смелости только на торги?

У края собравшегося круга оживился старейшина Лорен Кэмэл. Услышав слово «арена», он протиснулся поближе.

Ну что за вечер. Пришёл за покупками, ухожу с дуэлью. Ксения была бы в восторге, а Морган точно поседел бы на месте.

Я оглядел Леопольда ещё раз, уже без спешки. Практик второй ступени на раннем этапе, потоки рваные, дыхание сбитое одной перепалкой. Зато гонора на патриарха и два карманных зверинца. Отказаться? Вызов брошен вслух, перед купцами, наследниками и посланцами сект — теми же людьми, с которыми я весь вечер плёл связи. Уйду, и к полуночи Леопольд превратит это не в отказ от мальчишеской драки, а в бегство. Клейны держат торговые ряды и знают, как кормить слухи; оправдываться потом придётся перед каждым партнёром отдельно. А согласиться… У меня дома живёт трёххвостый ответ на любые родословные из закрытых питомников.

— Три на три, — сказал я. — Ставки?

— Маска! — выпалил Леопольд. — Ставь маску, за которую ты так цеплялся!

— Хорошо. А что тогда с твоей стороны?

Он замялся ровно на ту секунду, которая выдаёт человека, привыкшего ставить чужое. И тут за моим плечом прошелестел вишнёвый шёлк.

— Осколок Небосвода, — промурлыкала Селеста таким светским тоном, будто советовала вино к рыбе. — Личный звёздный артефакт господина Клейна, подарок рода на восемнадцатилетие. Третий год он носит его на поясе и не расстаётся с ним даже на приёмах. Судя по всему, дорожит подарком не меньше, чем господин Винтерскай — своей маской. Чем не честная ставка?