— Приехали, — сказала Славяна нежным голосом. При этом она смотрела на Семёна очень внимательным взглядом, без тени насмешки.

— Сейчас… приду в себя немного, — ответил он, восстанавливая дыхание.

— Не спеши.

Отдышавшись, Семён вылез из ступы, и даже, как ему показалось, не совсем как куль с… ну, пусть будет с картошкой.

— Ничего не забыл? — спросила Славяна, уже насмешливо, покачивая на пальце полиэтиленовый пакет с совершенно секретным конвертом внутри.

–Ой! Спасибо! — ответил Семён и, забирая пакет, изловчился чмокнуть Ягичну в щёчку.

Та улыбнулась в ответ, но, как показалось Семёну, улыбка эта была грустной, всё так же легко, словно тростинку, положила пест на края ступы и взмыла в небо. Семён проследил, как она пропала в снежной круговерти и направился домой.

* * *

Поговорить с родителями о своём прошлом удалось только ближе к середине недели и главным препятствием тут был недостаток собственной решимости. Наконец, дождавшись когда вся семья собралась ужинать, он набрал воздуха, как перед прыжком в воду, и спросил:

— Папа! Мама! Скажите пожалуйста, со мной в детстве случалось что-нибудь необычное?

На это родители как-то странно переглянулись и отец со вздохом сказал:

— Если его контора начнёт копать, всё равно всё выплывет.

Мать на это только опустила глаза. Семён смотрел на них с недоумением. Через некоторое время мать со вздохом начала рассказывать:

— У меня не может быть детей. Я узнала об этом уже когда мы поженились. Даже хотела развод дать, чтоб не тянуть его за собой, но тут мне позвонила Валька… Помнишь её?

— Тётя Валя? Конечно! — ответил Семён.

— Она тогда в роддоме работала, сказала, что им подкинули ребёночка, мальчика, хорошенький такой…

— Ну мы быстро тебя и усыновили, — закончил отец.

Это был шок. Но… В конце концов, так ли всё это важно для него лично? Семён взял родителей за руки и тихо сказал:

— Мама… Папа… Родные мои…

Больше он ничего не смог сказать, только слегка пожал их руки. Так и сидели они молча.

Но сколько ни сиди так, а дело делать надо. И дело, как понимал Семён принимало не самый хороший оборот. И он принялся расспрашивать. Вот только информации сохранилось совсем ничего. Тётю Валю они тогда о деталях не спрашивали, потому кто и как подкинул, осталось неизвестным. И не было на нём никаких ни цепочек, ни брелочков, ни амулетов.

— Погоди! Листок же сохранился! — вдруг вскинулась мама.

— Какой листок? — опешил Семён.

— Ну… К твоей пелёнке был приколот листок, на нём написано "Семён" и дата. Мы решили что это твой день рождения, получалось, что тогда тебе было полтора месяца. Так тебя и зарегистрировали.