В её семье женщины не заморачивались серьёзностью отношений с противоположным полом. Мама забеременела Натальей и её старшей сестрой от разных мужчин, не будучи в браке, и ни один из отцов не остался в семье – оба ушли задолго до рождения дочерей. Ната позже нашла в альбомах снимок папы, расспросила мать о нём и вышла с родителем на контакт, выяснив, что родному папочке ни на грош ни сдалась и что мужик прекрасно поживает без неё в новой удачно сложившейся «правильной» семье и совсем о судьбе брошенной дочки не задумывается.
Мама – зарекомендовавшая себя талантливая медсестра с солидным стажем в хирургическом отделении – не стремилась построить «приличную» полную семью. Девчонки росли, наблюдая в крошечном домишке, доставшемся в наследство от бабули, парад постоянно менявшихся сожителей. Женщина при каждом расставании тарелки не била и волосы на голове не рвала, лишь собирала подруг за бутылочкой крепкого и жаловалась на неудачу и одинокую судьбинушку. Дочки слушали стенания матери и причитания дружеской поддержки, замечали, что снова пропал из домика мужской гардероб, и, взрослея, прекратили называть всякого вновь появлявшегося дядю папой. А в старших классах Ната на каждую свежую мамину любовь обращать внимание вообще перестала.
За половое воспитание девочек медсестра не тревожилась ровно так же, как и за собственные взаимоотношения с мужским племенем. Мальчиков ни Наталья, ни её сестра не стеснялись. Первый секс у рыжей случился в двенадцать лет с другом из компании сестры, парнем семнадцати лет. Девочка отдалась чисто из любопытства, в выборе партнёра совершенно не заморачивалась и ни о чём не жалела. В своём классе в тринадцать лет Ната выглядела не по годам взрослой, и, пока её ровесницы дурачились и разглядывали прыщи на щеках, у неё не было отбоя от женихов – мальчики, как сверстники, так и старше – липли, будто пчёлы на мёд. Девчонка вызывающе одевалась (благо, в доме ей никто этого делать не запрещал), с пацанвой отнюдь не робела и легко шла на контакт, если паренёк нравился.
Чувствуя себя дамой востребованной и опытной, Ната запросто приводила парней домой и не обращала никакого внимания на кривившихся соседей. Уже в пятнадцать школьница стала замечать, что, несмотря на её открытость, обаяние и сговорчивость, практически все юноши после интима начинали избегать её и куда-то испаряться. Кокетка, лёжа в постели, наблюдала, как после нежностей и страстей очередной молодой человек вставал, одевался и, пряча конфузливый взгляд, намекал, что планов на неё нет.