От заигрываний да провокаций в зажиточных домах повеса и сам крепко уставал да выматывался. Выдержка, такт, осторожность и увиливания стоили ему немалых сил и внутренних ресурсов. Позволяли кокетничать и покупательницы попроще, приходя в палатки. Но на рынке поведение дам оказывалось куда скромнее. Публичное место давало меньше шанса развернуться для флирта, а Сэро легче отбивал нападения, не теряя при этом клиенток.

Краем глаза он словил, что близнец к нему обращается.

– Что? – переспросил повеса, приподняв левый наушник.

– Спокойной ночи, говорю. Я спать, – устало повторил брат, повернулся лицом к стене и укрылся одеялом с головой.

– Спокойной ночи, – тихо ответил Сэро и выключил ночник, решив послушать музыку в темноте. «Если малой сегодня опять прибежит под бочок, я завтра в школу с кровати не смогу подняться просто физически», – задумался он под пение Юры Шевчука.

Ярош несколько дней крайне плохо спал; просыпаясь посреди ночи, он постоянно спускался вниз, в комнату к братьям, и залезал под одеяло погреться то к одному старшему, то к другому. Ворочался, лепетал полушёпотом на своём детском, не давая парням выспаться. Бессонные ночи вкупе с насыщенными трудоднями прошедших каникул подарили школьникам титаническую усталость.

«Ничего, завтра школа – пять дней я смогу отоспаться до следующих выходных. Английского пока, наверно, ещё не будет. Можно попросить ключи от заброшенной раздевалки у Валерия Леонидовича и там подрыхнуть. Будь моя воля – вообще в десятый класс бы не пошёл! – Сэро поморщился, вспомнив, как предки настояли прошедшим летом, чтобы он получил полное среднее образование вместе с братом. – Руслане слова не сказали, когда она заявила, что после девятого пойдёт учиться на повара-кондитера, а меня толком слушать не стали! Только покивали, но прогнули-то свою линию! «Дочка знает, кем хочет быть, а ты – нет». Тьфу! Будто я сейчас вкурил, на каком поприще жажду трудиться. Да и навряд ли к концу одиннадцатого созрею».

Повеса откровенно не понимал, какого чёрта делает в школе. Грызть гранит науки ему не нравилось, хотя перебиваться с троек на четвёрки не составляло никакого труда. Парня тяготило семейное гнездо – хотелось свободы, которая станет для него законной только в восемнадцать лет. Юноша чувствовал веяния новой эпохи в истории своей страны и жаждал в неё влиться, а не стоять на месте, выжидая, когда волна перемен пронесётся мимо.

Именно упёртый Сэро надоумил мать, опытную швею с многолетним стажем, организовать место на рынке и начать торговать. После переезда на Кубань женщина с горем пополам перебивалась редкими заказами. Торговля принесла в семью первые нормальные деньги. Отцу на ж/д платили с задержками да перебоями, и всем Ибрагимовым от мала до велика приходилось часто да густо затягивать потуже пояса. Также Сэро выяснил, что одежду выгоднее закупать в Турции, чем каждый раз ждать подвоха с поставками от местных. Было дело, когда по заранее оплаченной договорённости из Иваново приехал грузовик не постельного белья, а мужских семейных трусов.