– Наверно, чай, – смущённо пожала плечами Люба.

– Наверно?.. Может, лучше кофе? – Имир, прищурившись, улыбнулся.

– Ну, можно и кофе, – тихоня, сама не зная от чего, почувствовала себя ещё более неловко.

– С молоком?

– Да…

– Сахар класть?

– Нет. Ой, да!

– Сколько?

– Две ложки, – еле пролепетала она.

Цыган задорно рассмеялся. Люба густо покраснела.

– Можно, я на ваши батареи сапоги поставлю, чтобы подсохли? – школьница от стеснения ссутулилась и вжалась в кровать, чувствуя, как щеки пылают огнём.

– Я твою обувь уже помыл и организовал сушиться, – опять улыбнулся Имир, а в его серьёзных глазах заплясали озорные огоньки. – Сэро свои ботинки сам надраил, не маленький. А ты наша гостья. За тобой грех не поухаживать!

– Спасибо тебе большое! – выдавила десятиклассница, прикусив губу и желая провалиться под пол.

– Не за что! – опять лукаво усмехнулся отличник, показав белые ровные зубы. – Могу дом показать, если интересно. Или, наверно, пойдём в зал. Диснеевские мульты на видике включу, хочешь? «Коты-аристократы», например?

Любины щёки, едва с них успела отхлынуть кровь, вновь заалели.

– А ты откуда знаешь про…

– Мультики?.. Сэро рассказал. Так что, в зал пойдём? Или на кухне со мной посидишь?

– Второе! – быстро отчеканила школьница и резко вскочила. – Кровать Сэро поправлю…

– Не надо. Я сам поправлю! – предупредил действия гостьи юноша, обходительно улыбнувшись. – И это моя кровать.

– Ой! – только и смогла сказать испугавшаяся Поспелова в своё оправдание, но отличник уже вышел за дверь. Тихоня подалась следом в светлую просторную кухню, но садиться за стол не стала, а принялась топтаться возле хозяина. На столешнице деревянного кухонного гарнитура, покрытого прозрачным лаком, стояли миска с тестом и глубокая тарелка с творогом да зеленью.

– Лепёшки хочу приготовить. На Кавказе пекут. Чуду называются. Слышала? – брюнет положил в чашку кофе и сахар, налил из чайника кипяток, после добавив молока.

– Нет. – Гостья приняла из рук парня напиток. – Впервые вижу пацана, который сам готовит!

– Почему?.. Сэро готовит тоже, и Денис, например. Что в этом для тебя такого удивительного?

– Не знаю. В моей семье так не принято. С детства воспитывали, что готовка – женское дело. Якобы закон жизни!

– Ну, как видишь, со мной этот «закон жизни» не работает. Я люблю хозяйничать на кухне, и никто у меня этого права не отбирает. – Ибрагимов обаятельно улыбнулся, опять вогнав её в краску.

Тихоня сообразила, почему, находясь с Имиром один на один, донельзя смущается, хотя раньше подобным не страдала. Дело в том, что она впервые увидела, как отличник, всегда державшийся на людях свысока, холодно и серьёзно, открыто улыбается. Улыбается игриво, соблазнительно, с наглым задором и озорным блеском в глазах, а лицо его при этом принимает лукавое выражение, отдающее чем-то дьявольским. Люба не догадывалась, что внутри юноши примерного поведения таится настолько невероятная начинка. «Если бы Имир показывал эту сторону другим, например, в школе, то на одного коварного ловеласа в коридорах стало бы больше», – подвела итог десятиклассница, отпив из кружки напиток.