Я кружил по рингу, словно заправский конькобежец — такое сравнение пришло мне в голову из памяти Преображенского. Все же в Ассирии морозы были явлением редким, и ледяных катков никто не заливал. Мы с противником периодически сталкивались и наносили друг другу удары. Когда я принимал атаки на щит, меня отталкивало в сторону. Один раз чуть не распластался на ринге. По очкам вел Костеруб, поскольку ему легче было пробить мой эпсилон-доспех. Только критического ущерба у него нанести не выходило. Я же поджидал удобный момент, чтобы завершить бой решающим ударом.

Наконец, Костерубу надоело осторожничать. Парень перестал каждый раз втыкать ножные лезвия в грунт, дабы повысить свою мобильность. Один раз ему удалось чиркнуть мне по животу. Затем я разогнался, оттолкнувшись несколько раз, сделал круг по рингу и резко пошел на сближение. При этом в нужный момент напитал землю под ногами оппонента скольжением. Костеруб потерял равновесие и поехал по рингу, замахав руками аки птица, попавшая в сети. Я воспользовался своим шансом и на полном ходу врезался в противника, пронзив его доспех и всадив клинок глубоко в живот.

— Кха! — кашлянул Костеруб и полетел на землю, потащив меня за собой.

Я вовремя убрал скольжение с подошв и вытащил застрявшую саблю. Площадку густо оросила кровь.

— Стоп! — скомандовала Тяжесть. — Лекаря!

Дежурный медик подбежал к павшему Костерубу и приложил руки к ране. Дальше ускоренная регенерация сделает свое дело.

— Использовал силу напрямую не более трех раз, как и условились, — заметил я.

— Учебный поединок окончен! Победитель — Слиз… кху, то есть, Скользящий! Поприветствуем победителя и пожелаем проигравшему удачи в следующий раз! — заявила Тяжесть.

— Несправедливо! — разочарованно загудела толпа.

— Но прикольно он кружился. Будто на льду! — заметил кто-то.

Все же мое скромное выступление нашло своих почитателей.

— Т-ц! Что за слабак! Уж я бы разобралась с червяком! — увидел я недовольное личико Фурии.

И чего эта ненормальная так ко мне прицепилась на ровном месте? Как будто это я виноват в том, что она решила нарушить приказ и была отстранена от патрулирования.

— Ортон, молодчик! — показал большой палец вверх Очкастый. — Ладно, я назад к своей группе.

— Удивительно, когда это ты успел освоить новый трюк? У тебя ведь ничего не выходило раньше, — почесала подбородок Тяжесть.

— После встречи с Опустошителем открылись многие таланты, — заметил я, не сильно покривив душой.

Костеруб оказался человеком чести в плане выполнения условий нашего уговора. Пред оставшимися зеваками он отказался от каких-либо претензий к моей персоне и признал свою ошибку. Возможно, не такой уж он и пропащий.