От моего обращения он дёрнулся, словно оно ему совершенно не понравилось, но… почему?

– Нет, – слишком поспешно и при этом грубо отрезал он. А после посмотрел мне в глаза. В его собственных бушевала буря, куда сильнее той, что разразилась за окном. Я не знала почему, но меня это ничуть не напугало. Хотя по всем законам логики, должно было.

– Нет? – переспросила тихо, зачем-то сжимая майку в ладони.

Взгляд Дрейка метнулся к моей руке, он будто бы с трудом тряхнул головой и сделал шаг к двери:

– Пойдёшь к себе, когда закончится дождь, а пока переоденься, чтобы не простудиться. А потом мы поговорим.

Больше не говоря ни слова, он вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь. В коридоре что-то громыхнуло, потом стало тихо. А я так и сидела на кровати, боясь сделать хоть одно движением. Да что там! Я даже дыхание задержала.

И что мне делать? Переодеться? Но тогда… Тогда я буду выглядеть не очень-то прилично. Нет, майка его мне совершенно точно велика и с лёгкостью заменит платье, но! Было в этом что-то волнующее, словно простая одежда вдруг приобрела куда более глубокое значение.

Правильнее было встать и уйти. Конечно, Дрейк куратор и имеет право требовать от меня подчинения, но что-то мне подсказывало, что всё происходящее выходило за рамки отношений студентки и её руководителя. Я уже поднялась с кровати, чтобы уйти, но вместо этого выдохнула и быстро стянула с себя мокрую пижаму, облачаясь в выделенную мне одежду.

А затем с ногами забралась на кровать и замерла в ожидании.

Стало теплее. И спокойнее. Запах, исходящий от майки, неожиданным образом подействовал на меня успокаивающее. Я всё же не удержалась, бросила быстрый взгляд на дверь, убеждаясь, что куратора нет, и прижалась к мягкой ткани, вдохнула полной грудью…

Это… похоже на глупость? Ещё как похоже! Но я не могла себе отказать в том, чтобы повторить нехитрый трюк вновь. И замереть, заслышав тяжёлые шаги за дверью.

Только сейчас эйфория от собственного безрассудства прошла, и я воскресила в памяти завершающую часть фразы куратора о том, что нам стоит поговорить. И как-то сразу стало не до глупостей. Стало страшно, и сомнения зажглись в душе. Нужно ли рассказывать про лиса? Или промолчать? За все эти годы я так и не решилась никого спросить о звере, которого видела в детстве. Сама искала информацию в книгах, а к помощи посторонних не прибегала. Я словно знала, что о нём нельзя говорить. На каком-то глубинном уровне. Это было сложно объяснить…

Но с Дрейком всё было иначе. Точнее… Нет, на эту тему рассуждать ещё сложнее, чем о выдуманном мною запрете.