Кажется, я окончательно запуталась.
Дверь скрипнула, и мужчина вошёл в спальню. Он тоже успел переодеться. На нём были тёмные простые штаны и в тон им майка. Короткие рукава плотно обхватывали бугрящиеся мышцы, создавая впечатление, словно майка ему вовсе мала…
Тихо сглотнув, я опустил взгляд, и нервным движением попыталась одёрнуть «платье», лишь бы сделать его длиннее. Затем оставила бесплодные попытки и замерла, сложив ладони на коленях.
Куратор так и стоял в дверях, будто раздумывал, нужно ли ему заходить или нет. Наконец, он решился. Прошёл на середину комнаты, поставил стул. Развернул его обратной стороной и уселся, положив голову на сложенные на спинке стула руки.
– У тебя лунатизм? – спросил он через минуту напряжённой тишины.
Я с недоумением посмотрела на него.
– Лунатизм – это… – начал он, но я фыркнула, перебив его.
– Я знаю, что такое лунатизм, и нет, его у меня нет.
Лунатизм среди магов считался отклонением, и автоматически делал опасным для общества, потому что бодрствование во время сна могло привести к трагедии. Ведь больной не отдавал отчёта, где явь, а где грёзы. Он мог с лёгкостью применить силу во вред окружающим.
Дрейк криво ухмыльнулся:
– Точно, я и забыл, что ты целительница, – он помолчал. – Тогда что это было?
Я посмотрела на запертое окно, на стекле которого были видны капли дождя. Он всё ещё лил, но уже не так сильно. Набрала полную грудь воздуха и скороговоркой вымолвила:
– Я не знаю, честно не знаю, только мне кажется, что я на время перемещаюсь в чужое тело. В тело животного…
Ну, вот, я это сказала. Зачем? А тьма меня знает!
С Дрейком всё было совершенно неправильно, начиная со знакомства, продолжая треклятой практикой. Но я была уверена, что он не причинит мне вреда. Во всяком случае, я очень на это надеялась.
Я всматривалась в лицо куратора, пытаясь угадать, о чём же он думает, но у меня получалось плохо. Если быть откровенной, я и сама не знала, как относится к собственным словам. Я ни в одной книге не встречала упоминания о таком явлении.
– Ты уверена? – наконец, спросил мужчина.
Что ему на это ответить? В итоге я просто кивнула.
– И как давно с тобой такое происходит?
Если сделать логические выводы, то…
– После того, как меня укусил лис.
И пусть «лисом» он был лишь номинально.
Глава 17
Дрейк не отвечал. Молча смотрел на меня, будто прикидывая что-то в голове. И как бы я не храбрилась, это начинало меня пугать. Всё настолько плохо, что он не может подобрать слов, чтобы выразить это потактичнее? Или что?
– Честно сказать, – наконец, произнёс он, когда я уже приготовилась впадать в истерику, – я впервые о таком слышу. Ты уверена… – начал и тут же сам себя оборвал, махнув рукой.