– А родители? – куратор продолжил прощупывать почву.

Я нахмурилась, но рассказала то, что помнила.

– Мама очень испугалась за меня, оно и понятно, мало ли что на уме у дикого животного. Меня перестали выпускать из дома без сопровождения, и я всё свободное время проводила либо во дворе, либо в своей комнате.

Дрейк шумно выдохнул и тихо спросил:

– Тебе было одиноко?

Я посмотрела на него с удивлением. Никто и никогда не интересовался, было ли мне тогда одиноко. Поначалу я, жаловалась, конечно, просила отпустить меня к другим детям, но… Я уже говорила, что была послушным ребёнком. Когда поняла, что маму мои просьбы расстраивают и даже раздражают, просить перестала. Признаться в этом, означало бы для меня обнажить свою душу. А я была к этому не готова, несмотря на то, что Дрейк вызывал чувство уважения, и ему хотелось доверять.

– Не особо, – отмахнулась с кривой улыбкой, – моими лучшими друзьями стали книги.

Он не поверил мне, но тактично промолчал. За что я была ему благодарна.

Куратор поднялся со своего стула, посмотрел в окно. Дождь закончился. Лишь где-то вдалеке раздавался грохот затихающего грома. Да небо изредка освещали скупые росчерки молний.

– У меня есть некоторые мысли на твой счёт, – признался он, замирая у кровати, на которой я сидела. Вообще, его комната мало отличалась от тех, где расположились мы. Разве что кровать была одна, да широкий письменный стол стоял у окна.

– Какие? – я посмотрел на него снизу вверх и… Почему-то вспыхнула от смущения. Не то от жара его тела, которое я почувствовала даже на таком расстоянии, не то от взгляда, в котором ярче разгорелась магия.

– Давай договоримся так, – он улыбнулся, и улыбка эта заворожила меня. Я буквально не могла отвести от него взгляда. – Я проверю свои догадки и расскажу тебе всё, что найду. Хорошо?

Только тут я опомнилась. Опустила голову и прошептала:

– Хорошо.

Дрейк помолчал. И, кажется, в этой тишине было слышно, как громко ухает моё сердце. Да что с тобой такое, Ева? Ведёшь себя, как, как… Как глупая дурочка!

Молчание затягивалось. Ему пришлось его прервать:

– Тебе нужно идти к себе, – хрипло, будто бы с трудом вытолкнул куратор. И я послушно кивнула, а потом поднялась на ноги, стараясь на него не смотреть. Вот только не рассчитала – я оказалась слишком близко к Дрейку. Настолько близко, что волоски на руках от напряжения встали дыбом. И дыхание сбилось.

Я подняла голову и это было ошибкой… Он смотрел на меня. Смотрел так, как никто и никогда до этого не смотрел. Сердце бухнуло в груди, а потом скатилось куда-то вниз. Да там и замерло трусливо.