Очередной удар, нанесённый пришлыми, заставил вздрогнуть. Вслед за ударом послышался приглушённый мужской голос:

– Он не выдержит долго, – хрипло выкрикнул он. – Тогда пощады не ждите.

В ход пошли угрозы.

– Пора возвращаться к нашим, – произнёс Дрейк. Его слова прозвучали, как приказ.

Куратор первым развернулся и пошёл с полигона, только тут я заметила, что он слегка прихрамывает.

– Что с вами? – спросила, догоняя его.

Лис держался рядом со мной, будто боялся выпустить из вида.

– Царапина, – спокойно отмахнулся Дрейк.

Я искоса посмотрела на него. Он умел «держать» лицо, поэтому я не могла разобрать, правду ли он сказал мне, или придумал для того, чтобы усыпить бдительность?

– Сейчас дойдём, и я осмотрю вас, – сказала твёрдо, не желая слышать никаких возражений.

– Нет, – в тон мне отозвался мужчина, а когда я с возмущением посмотрела на него, то он добавил чуть мягче: – Ева, это, в самом деле, царапина. Само пройдёт. Если бы всё было серьёзно, то я не стал бы отказываться от помощи, ведь на мне лежит ответственность за вас. А тебе нужно поберечь силы, мало ли…

Последнее он произнёс куда тише. Будто бы ни к кому не обращаясь.

– Думаете, – я тоже понизила голос, – барьер не выдержит?

– Думаю, – он остановился и пристально посмотрел на меня, – что они так просто не сдадутся.

Ребята обогнали нас и уже ушли вперёд. Поэтому мы, можно сказать, остались наедине, если не считать лиса, который тёрся возле моих ног, не проявляя агрессии в адрес Дрейка, и кучки пришлых, с большим усердием колотящих плетьми по барьеру.

– Ева, – произнёс мужчина тихо и замолчал, будто не был уверен в том, что хотел сказать. – Мама ничего не рассказывала тебе о… твоём отце?

Я вспыхнула. Вовсе не от смущения, а от накатившей злости.

– Мой отец всегда был рядом со мной, зачем маме что-то ещё говорить о нём?

– Ева-а-а, – протянул Дрейк и сделал шаг в мою сторону. Но я отступила, потому что… Не знала, как относится к тому, что все вокруг говорили о моём отце. Пусть не все вокруг, а всего лишь куратор и тот мужчина, пытающийся пробить барьер, но всё же.

Они ошибались. Все они ошибались…

– Хорошо, – Дрейк не стал давить и просто отступил, отчего я шумно выдохнула.

Возможно, в моей семье не всё было гладко. И я порой чувствовала себя там одинокой, но… Я любила и отца, и маму, и сестру с братом. А они любили меня, как умели. И я, даже если мне за это пообещают горы золота, ни на кого их не променяю.

– И что нам теперь делать? – спросила, когда мы уже почти подошли к домикам. Все толпились возле Ника, Эша, Рэма, Вальтера и Юстаса, а ребята, не скупясь на подробности, во всех красках и действах рассказывали о том, как они спасали лиса. Особенно хорош был Ник, что никого даже не удивило. Он мастерски изображал чужие голоса, при это корча такие физиономии, что, несмотря на нервозность, ребята и девчонки смеялись от души.