– Светлого утра, – поприветствовала женщину, отчего та вздрогнула и посмотрела на меня… виновато? С чего это? – Вы звали меня, магистр?

Преподавательница целительского факультета слегка заторможенно кивнула, рвано выдохнула и прошла к своему столу. Суетливо переложила несколько папок туда и обратно, а потом, будто только вспомнив обо мне, растянула губы в улыбке:

– Ева, дорогая, проходи, присаживайся.

Ещё не хватало.

– Простите, а можно так? Я просто тороплюсь, хотелось бы попасть домой к вечеру.

Я не лгала и не юлила, говорила, как есть. Но только после моих слов магистр Крейн почему-то ещё больше занервничала, а потом вовсе сникла, грузно опустившись на стул.

– Садись, Ева, разговор не из приятных, – сказала она совершенно другим тоном. Тут уже спорить было бессмысленно, за пять лет учёбы я уже выучила все оттенки голоса своей наставницы.

– Что случилось? – разместившись на стуле, решилась спросить, потому что молчание затягивалось.

Что могло произойти? У меня даже никаких мыслей на этот счёт не было. Про отчисление не думала. Не могут они отчислить лучшую студентку академии, тем более после того, как она, то есть я, блестяще сдала все экзамены.

– Видишь ли, Ева, – начала магистр и вновь замолчала. Постучала пальцами по столу. Глаза её бегали, словно ей было неловко смотреть на меня. – Ева, – вновь повторила и, выдохнув, выпалила: – Ты едешь на полевую практику. Девочка, которая должна была быть старостой у целительниц, заболела, ты будешь её заменять.

А… Что?

– Магистр! – вскочила на ноги, потому усидеть на месте было невозможно.

Нет, ну нет же! Какая практика? Я специально проходила практику на зимних каникулах, пожертвовав отдыхом, чтобы летом наслаждаться обществом родных! А тут… Практика! Да ещё и полевая, куда отправляли только тех, кто учился в параллельной группе военных медиков.

Ничего из этого я сказать не смогла, потому что голос пропал. От обиды, негодования, злости, в конце концов.

– Я всё знаю, Ева, – взмахом руки магистр остановила поток слов, который и так застрял в моём горле. – Кроме тебя больше некому, все разъехались по домам. А группа на практику отправляется уже через час. Мне срочно нужно найти замену заболевшей девочке.

– Магистр, – повторила вновь, словно больше и слов-то в моём арсенале не было. А они были, их не могло не быть! Только разбежались почему-то.

– Ева! – с нажимом повторила женщина. – Я ещё раз говорю, кроме тебя больше никого нет. Ты должна сделать это!

На последней фразе в её голосе прорезались истеричные нотки. Недобрый знак, совсем недобрый, но промолчать я не смогла: