Отлично, логично и безрезультатно.

О чем говорило, яснее ясного и опровергало все стройные теории, мое теперешнее положение и состояние. Глаза заплыли, с трудом подняв распухшие зудевшие веки, вытягивая шею, попытался разглядеть происходящее. Однако в глаза сразу попала вода, их обожгло, будто песка сыпанули. Вокруг темнота, сырость, да в руках невидимого противника слепил фонарь. Болели ребра. Видимо, неплохо мне добавили и, возможно, ногами.

Не дав времени на раздумья и оценку ситуации, чьи-то сильные руки схватили меня за шкирку, будто щенка, и с треском рубашки и жилетки, потащили к костру неподалеку. Я заплетался в ногах, едва не падал. Оказавшись же в круге света, эта импровизированная опора исчезла. От неожиданности повалился лицом в мокрую траву.

Получив несильный пинок по ребрам, затем затрещину, когда с трудом поднял голову, понукаемый и подгоняемый тычками, смог усесться на пятую точку, качало даже сейчас. Шкала жизни, просевшая на две трети, до этого горящая успокаивающим пусть и бледно-зеленым цветом, окрасилась в желтый и чуть мерцала.

— Анастасия, — произнес кто-то, в голосе слышались требовательные интонации.

По мне будто освежающий ветер пронесся, неся с собой какое-то уютное… да, уютное тепло, а шкала жизни одним рывком заполнилась практически до предела. Боль утихла, а ее место заполнил зуд, из разряда нестерпимых. Чесалось все, особенно веки, казалось, маленькие муравьи устраивали забеги по телу, нередко телепортируясь в неожиданные места. Однако теперь можно было осмотреться нормально, а не выхватывать редкие элементы окружающего, смутные и больше домысливаемые.

Впереди на низком раскладном столике стояла лампа «Летучая мышь», в свете которой я разглядел мужчину, развалившегося по-царски стуле. Высокий, атлетически сложенный. Широкополая шляпа, отбрасывающая тень на лицо. Поверх черного мундира тонкое расстегнутое пальто-френч со стоячим воротником. На груди, на одежде, висел на толстой, явно золотой цепи медальон в виде круга. В центре которого вспыхивал, вместе с пламенем костра, огромный драгоценный камень.

Черные, начищенные до зеркального блеска, сапоги чуть выше колена. На ремне с серебряной пряжкой, свернутый кожаный хлыст, рядом висели ножны с саблей с причудливой гардой, эфес которой закрывал руку. Массивный блестящий револьвер в открытой кобуре. Брейсерс практически черный, монолитный с мерцающий красным кругом на запястье. Очки, примерно, как у меня. Были…

В руках, с нанизанными на пальцы перстнями, аристократ вертел трость с отливающим синевой набалдашником в виде головы какого-то может и не мифического чудовища — зубастого орла.