И никаких Маугли мне близко не нужно! К черту, всех этих аборигенов и прочих нудистов!
Нет, жить хорошо, а хорошо жить еще лучше… И довольная улыбка сама на лицо лезла.
Большое такое, человеческое спасибо тебе Система!
Хотелось орать от восторга. Но чуть постояв, совладав с эмоциями, я вновь взялся за тщательный разбор трофеев. Почувствовав, что именно в этот миг, какая-то очень и очень важная мысль, ускользнула.
[1] А. С. Пушкин.
3–5
Когда на небе стали расходиться тяжелые тучи, тело затекло, а промозглая сырость пробирала до печенок. Больше всего хотелось послать свои страхи подальше, встать с земли и размять затекшие конечности. Еще начинало морозить, несмотря на плащ, в который я закутался, а также подстеленный на землю, бывший условно-сухим, лапник.
Ствол ручной пушки, установленный на вбитую в землю подставку, хищно смотрел на «Малышку Сюзи». От оружия, будто исходила волна кровожадного предвкушения. Скоро, совсем скоро!
Мне же оставалось только крыть по матушке неугомонного старину Чапмена. А еще благодарил от всего сердца удачу ли или феноменальное везение, ведь с первых игровых часов умудрился нырнуть с головой в огромную, смердящую кучу испражнений, и без надежды выплыть. Безумству храбрых поем мы песню[1], или безумных.
Через прозрачные окна рубки хорошо с этого ракурса было видно, а за последнее время я догнал «зоркость» до пяти, как в гамаке ворочался какой-то человек. Подойдя ближе, не открывая дверь, любой бы услышал богатырский храп, порой сдавленные стоны, а иногда и разухабистый обреченный и абсолютно невнятный напев. Пусть и не «Йо-хо-хо, и бутылка рому!», но сундук мертвеца — ненужное излишество, учитывая, что его самого можно было лицезреть, так сказать, «воочию». Все проклял, пока ловил однорукого зомби-чапмена, а потом затаскивал на борт.
Оживший мертвец в первые минуты противоборства довольно резво выскочил с низким утробным рыком из-за дерева, почти на том же месте, где упокоил бодрого работорговца. Я ожидал чего-то подобного, поэтому он не застал меня врасплох. Остальные предосторожности оказалась излишними, не-мертвый практически сразу растерял всю прыть, двигался медленно, неповоротливо. Похоже, именно таким кульбитом зомби и был опасен на первых порах. Скорее всего, абилка[2] «стремительный прыжок» или «рывок зверя», откат которой требовал времени. Нежить, кроме брезгливости, а смердело от нее знатно, других чувств не вызывала.
На операцию «ЗомбиАпАп» ушло около получаса времени, из материальных ресурсов пришлось раскошелиться на ловчую сеть, две пары кандалов и кусок толстой веревки. Ею, после раздумий, я взнуздал мертвяка, затянув два узла на затылке, в результате его яростное скуление с диким воем, которое он издавал непрерывно, теперь иногда напоминало пьяное пение.