— Не вижу ничего в этом плохого. Каждый живет, как он хочет, если не нарушает закон, — но сэра не интересовали мои реплики, похоже, сел, как говорилось, на любимого конька.

— Конечно, все мы отыгрываем роли. Что может быть лучше, чем быть светлым паладином, разить мечом зло, нести добро, быть щедрым… одаривая нуждающихся, и, чувствуя, как растет твоя карма? В реальности же все не так однозначно. Не правда ли? Церковь продажна, налоги разворуют, подъезд загадят, а, на шум явной борьбы и крики о помощи, кто-то обязательно наберет скорую, полицию. Но не ты… Или в реальности ты в рамках закона, борешься с преступностью, но там-то, там ты можешь себя не сдерживать, грабь, насилуй, убивай, теши душеньку… И это, оказывается, ни о чем не говорит. Он просто играет. Где он играет, в реальности, как служитель закона, или в виртуальности, как его полная противоположность? И да, мой друг, мы слишком долго тогда смотрели в эту чертову бездну, а она не только взглянула в ответ на нас, она поселилась в каждом! В тебе, во мне, в них! — обвел он концом трости окружающее пространство, — При этом мы не убили ни одно из чудовищ, мы не победили их, мы даже с ними не сражались, мы сдались без боя, мы их приняли с распростертыми объятиям, они стали нашей частью[1]! Странно, не находишь? И вот это и есть ответ на твой вопрос о грани между реальностью и виртуальностью, Зле там и Зле здесь. Ее просто нет, этой грани, особенно тогда, когда ты живешь в ней и смертен в ней же. Виртуальность является одной из граней жизни.

— Не все так плохо, и не все пропало, ты ведь борешься со Злом, вон твои спутники, огромное количество других людей. Я, например, помог. Все, как обычно, — не понимал я всех этих сентенций.

— Как обычно? Неплохо говоришь? А, если я тебе скажу, что ровно, как у Фрстера машина останавливается[2], и времени остается все меньше. Она работает на последнем издыхании, постоянно что-то ломается, что-то сыпется. А вот это Зло, эти кристаллы Тьмы, они есть те соломины, которые спину ломят?

— Смотри сам, мы сегодня уничтожили один кристалл, вы уничтожите еще четыре, — постарался не усмехнуться я. Философствовать хорошо тогда, когда у тебя есть все или ты ни в чем не нуждаешься. Как Диоген — бочка, берег, море, счастье.

Тот же не обратил на мои слова никакого внимания. А продолжил говорить, я не видел его глаз из-за очков, но вот уверен, он смотрел сейчас куда-то далеко-далеко, и был не здесь.

— Проблема в том, как добываются эти кристаллы! Где их делают? Ты понимаешь… Нет, тебе не понять. Мы же не можем определить, даже тут, в небольшом околотке, где их производство поставили на поток! Да, пять мы случайно обнаружили, не без твоей помощи, но сколько пропустили⁈ Сама же проблема тут еще глубже. Есть две стороны, одна говорит о том, что тем ломом, воткнутым между шестернями, стала невозможность расширения Демиурга, другие, наоборот, утверждают о конечности ресурсов и что именно новое Поглощение приведет к уничтожению всей Системы окончательно. Но и те, и эти верят в Апокалипсис, как в непреложную истину. И готовы убить всех, кто встанет на пути спасения Мира. Помни об этом, Гаррот, потому что сегодня, а точнее ровно тогда, когда повстречался с Чапменом, ты повстречался с одной из сторон. Битва приближается, изменения накапливаются, и в стороне отсидеться не получится. Да и ты, может и сам того не желая, почти примкнул к одному из лагерей. Причем тут Зло? Потому что оно использует обе стороны!