Алиса сидела на диванчике в дальнем углу.

— Ты весь в крови.

— Пришлось отрубить пару голов. Тебя здесь не обижали?

— Меня? — в голосе прозвучало лёгкое презрение. Ну да, действительно, о чём это я? Она же элита, положенка. Та, которая всегда сверху. Она даже ночью старалась доминировать, седлая меня как безропотную лошадь. — Я провела время с томиком Есенина. Прочла весь, от корки до корки. Почему ты так долго?

Уже и упрёки посыпались.

— Ну извини, так получилось. Пришлось задержаться в пыточной.

— Так это ты так громко кричал?

— Вообще-то Гвоздь. Нужна была план-схема Квартирника. Уж слишком много здесь разных переходов, а обычным указателям я как-то не привык доверять.

— Понятно. Что делаем дальше?

— Сваливаем отсюда.

— А Желатин?

Желатин в мои планы не входил.

— Если попадётся по дороге, возьмём с собой. Не попадётся — извиняете. Времени искать его нет.

Я огляделся. Окон в помещении не было, но, судя по часам, за стенами уже должно темнеть. Сейчас мне нужна была верёвка, длинная и крепкая, желательно альпинистская, на крайняк обычная хозяйственная. Здесь ничего подобного не нашлось, однако шнуры казались вполне подходящими. Я подёргал, да, нормально. Срезал несколько, связал между собой и смотал в бухту.

Пока я готовил экипировку, Алиса склонилась над рабочим столом Гвоздя и перебирала бумаги. Некоторые складывала и прятала в карман. Потом позвала меня:

— Дон, посмотри, ты эту схему искал?

Она раскатала рулон, на котором контурами был обозначен Квартирник. Вид сверху, вид сбоку, каждый этаж по отдельности.

— Да, но я уже нашёл, что нужно.

— И что же?

— Выход на крышу. Туда можно добраться на лифте.

— И как ты это понял без карты?

— По кнопкам в кабине. Их пять: подвал, первый этаж, второй, третий, четвёртый. Но у Квартирника только три этажа, значит четвёртый — крыша. Логично?

— Да, в логике тебе не откажешь, прям-таки Аристотель.

Снова она меня подначивает. Ну ладно, лови ответку:

— В понимании Аристотеля логики, как отдельной науки, не существовало. В его время она состояла из двух компонентов: диалектики и аналитики, и являлась частью общей философии. Началу современной логики положил Готлоб Фреге в своём труде «Исчисление в понятиях» за тысяча восемьсот семьдесят девятый год. Так что твоя параллель с Аристотелем абсолютно не уместна.

Алиса прищурилась:

— Умничаешь?

— Нет, просто хочу, чтобы ты наконец-то уяснила, что если до тридцати лет я варил кофе в супермаркете, это не значит, что в голове моей ветер форточками хлопает, и твои намёки, типа: ой, какой ты логичный, ну прям натурально древнегреческий грек — выглядят издевательски. И это тем более обидно выслушивать от девушки, которая не знает, кто в сорок пятом брал Берлин.