До самой темноты я думал, что ужас придёт за мной. Придёт и уничтожит. Напрасно. Расправившись с зайцами, он исчез. Звездун порывался сходить во двор и посмотреть, что же такого там произошло. Я не пустил, побоялся остаться один. Казалось, что если рядом кто-то будет, меня никто не тронет.
Уже в темноте мелькнул свет фар, заурчал двигатель броневика. Он остановился рядом с тополем. В подвал спустились Гном и Твист. Вкололи четверть дозы, дали нюхнуть порошку. Наногранды и нюхач — убойная смесь, исчезли все чувства кроме бесконечной скуки. Я закрыл глаза и подумал: да чтоб оно всё…
[1] Владимир Высоцкий.
Глава 9
Меня поместили в отдельную комнатку в подземной части Центра безопасности. Несколько вполне себе нормальных кроватей — не нар — тумбочка, ромашки в вазе, коврик на полу. В сравнении с жилым блоком — сказка. Периодически заходила сотрудница медотдела, щупала лоб, осматривала раны, пыталась подсунуть под меня утку, от чего я категорически отказывался и справлялся с естественными надобностями собственными силами. Дважды заходила Алиса. Первый раз, когда меня только что доставили. Она примостилась с краешка кровати и что-то говорила. Я не понимал что, уши словно ватой заложило. Я лишь видел, как шевелятся её губы, как вздёргиваются брови, как играет румянец на щеках. Она была однозначно рада видеть меня живым, и эта радость наполняла меня самого радостью. Радость, которая вызывает радость. От этой мысли я заржал. Вот же дебил! Алиса встала и ушла. Наверное, обиделась.
Во второй раз она пришла через два дня, когда я уже более-менее адекватно воспринимал окружающую обстановку. Я извинился за свой дурацкий смех, на что Алиса отмахнулась и сказала, что человек под двойным воздействием нанограндов и нюхача ещё и не такое вытворяет, потом отстучала сообщение на планшете, и несколько минут спустя в палату вошёл Мёрзлый.
— Бодрячком? — кивнул он. — Молодец, быстро оклемался. Поговорим?
— А есть варианты?
Мёрзлый улыбнулся. Твою ж мать, как я ненавижу эту улыбку. Обязательно так делать при встречах со мной?
— Не меняешься, это хорошо. Ну-ка, друг мой, поведай мне о рейдерах. Как, говоришь, старшего звали?
— Тот, что был за переводчика, называл его Спек. Лицо скуластое, почти квадратное, усики под Гитлера. Среднего роста, крепкий. Говорит на баварском диалекте. Чем-то напоминает тебя, такой же неприятный. И ребятки с ним наподобие твоего Твиста: гаденькие, наглые, с садистскими наклонностями.
Моё последнее замечание Мёрзлый пропустил мимо ушей.
— Да, это Спек. О чём они говорили?