Дон, Трезуб жаждет твоей крови. Я пыталась его уговорить, найти альтернативу…

Ты пыталась его уговорить?

Я курирую не только тебя, их тоже. А ты… Ты опять решил, что я тебя сдаю? Нет, Дон, я не сдавала тебя!

Какая нервная реакция. Не сдавала. Может и не сдавала. Да ладно, конечно, не сдавала.

Всё хорошо, Алиса, я тебе верю. Чего он хочет?

Убить тебя, причём, самым жестоким способом. Он описал некоторые из них. Жуть. Я предлагала ему деньги, статус, наркоту. Бесполезно. Он настроен решительно. Прислать штурмовиков для эвакуации не могу. Здесь коптеры, они всё снимают, Мозгоклюй от такой картинки не откажется. А если приказать, он обязательно стуканёт в Контору. Тавроди. Я не знаю, как тебя вытащить.

Даже сквозь экран я увидел, как глаза её наполняются слезами. Жаль, что не могу видеть этого воочию.

Не плачь, девчонка, проедет и по твоей дороге свадебный поезд. Спасибо тебе за всё. Знаешь, даже если бы ты могла вытащить меня, это не поможет. Во мне четыре пули, я по-любому долго не вытяну. Я и жил только за счёт оживителя, но его упёр Гоголь. В общем, спасибо ещё раз. Прощай.

Я отключил чат, подмигнул Звездуну. Тот всё понял без слов.

— Я залягу у входа, — сухо сообщил квартирант. — Сколько продержусь, столько продержусь, а там… Знаешь, Дон, я потому за тебя вписался, что ты поверил мне и поручился перед Гнеем. Никто не хотел, а ты поручился, — он мотнул головой и проговорил, словно убеждая себя. — Ни о чём не жалею.

Он ушёл к выходу, лязгнул затвор. Сколько бы патронов у него не оставалось, он все их потратит на зайцев, а я… Я осмотрелся, увидел обломок кирпича, схватил. Если повезёт, хотя бы одному разобью голову. Ну, давайте, суки, жду вас.

Переть в атаку сразу зайцы не решились. Для этого кому-то надо было пойти первым и, соответственно, умереть. Да и второму тоже, а возможно и третьему. Звездун стрелял хорошо. Желающих подставляться под пулю не нашлось. Но и сидеть на месте нельзя, часики на бомбах тикают. Думаю, дождутся темноты, тогда уж и разберутся с нами, а потом ноги в руки и до ворот. Большую хорошо вооружённую группу твари не тронут, так что до утра успеют. А у нас есть пара часов подышать и повспоминать прошлое. Перед смертью, говорят, хорошо вспоминается.

Но в голову не лезло ничего. Пустота. Лицо Данары, такое близкое и родное, подёрнулось дымкой. Черты стали размытыми, словно по ним прошёл дождь. А вот Кира как будто стояла передо мной — милая, смешная. Огромные глаза, маленький носик… Хулиганистый ласковый котёнок. Стоит ей набедокурить — взгляд становится серьёзный и удивлённый: нет, папа, это не я. Мама ввела тебя в заблуждение. Да и вообще, пойду-ка я приберусь в комнате. А может тебе яичницу приготовить? Я умею…