Прогудел проходящий поезд. Судя по времени, сборщики крапивницы возвращаются домой. Железная дорога проходит отсюда в километре, и здесь же полустанок, от которого к Депо и дальше на Северный пост тянулась отдельная ветка. Перед полустанком поезда всегда сбавляют скорость и подают сигнал. Это служит предупреждением тем, кто намеревается вернуться в Загон: поторопитесь. Но сегодня возвращаться некому, потому что шоу, пассажиров нет, а мы на этот поезд не успеем.

— Дон! — окликнул меня от дверей Звездун.

— Да?

— Что-то происходит.

— Что?

— Не знаю. Но зайцы встревожились.

— Может, твари? Большая стая, решила попытать удачу.

— Не, вряд ли. Если только ревун.

Ревун? Это интересно. Коптич рассказывал, что именно в этих краях тот устроил резню загоновским старателям, и надо сказать, у него неплохо получилось. Решил повторить успех?

Я отбросил кирпич и превозмогая боль и слабость пополз к выходу. Звездун подхватил меня под мышки, помог добраться до двери. В открытом проёме я увидел кусок улицы. Справа заросший золотарником газон, слева барак, за ним знакомый тополь и изрешечённый пулями киоск. Картинка так себе, не мирная. Зайцев не было, то ли попрятались, заслуженно опасаясь винтовки Звездуна, то ли их действительно что-то встревожило.

А потом… Потом я почувствовал — ужас. Тот самый, из катакомб. Он накатился волной, прошёл по телу мурашками и забился в висках нервным тиком. Меня затрясло. Вроде бы бояться нечего, смерть уже стоит на пороге в образе Трезуба и его выводка. Но это было что-то иное, что-то хуже смерти.

Если именно так чуйка срабатывает на присутствие ревуна, то получается, в катакомбах за мной гнался он. И не догнал.

Или позволил убежать?

Я чувствовал его совсем рядом, за плечом, и вроде он коснулся меня, на плаще остались отметины его когтей. Но он позволил мне уйти. Почему?

Я чего-то не понимаю? Вот и сейчас он рядом, я ощущаю его присутствие…

Звездун ничего такого не чувствовал. Наползающий ужас предназначался только мне и никому больше. Квартирант держал винтовку у плеча, осматривая улицу через оптику, и хмурился.

— Разбежались что ли? — выговаривал вслух он свои мысли. — Зайцы, зайцы. Волка унюхали?

За бараками раздалась дробь выстрелов, частая-частая. Надрывные крики, треск. Минута — и всё стихло. Звездун напрягся. Лицо побелело, скулы стали синими, из прокушенной губы на подбородок стекала кровь.

— … как они… кричали… Слышал?

Несколько минут мы ждали продолжения концерта, но ни стрельба, ни крики больше не повторились. Я увидел коптер, он словно в панике летел в сторону Депо. Что такого он мог увидеть?