— Почему меня не поставят на обеспечение хотя бы по третьему разряду? — спросил я однажды вечером, допивая вторую чашку кофе. — Я мало сделал для Загона?

Мы сидели в ресторанчике, специально обустроенном в одной из пещер на нижнем уровне Центра. Антураж напоминал чертоги Хозяйки медной горы. Дизайнер постарался создать ощущение присутствия в настоящей пещере, подвёл потолки и стены под горную выработку, украсил разноцветными осколками, золотыми серебряными и медными подтёками, заретушировал лампы кварцевыми наростами, столикам придал вид каменных платформ. Обстановка получилась мрачноватая, но располагающая к интиму. Алиса любила это место, у неё был столик, который никто не смел занять. А меня оно напрягало, особенно цены. Чашечка ристретто — сорок три стата, пирожное корзиночка — пятьдесят семь, бутерброд с сыром — тридцать два. Господи, с какого потолка они такие цифры взяли? Однако свободных мест не было. Ресторанчик считался самым модным в Загоне, приходили сюда не только сотрудники Центра, но и конторские из администрации шахт и железной дороги. Штурмовики предпочитали бар, расположенный чуть дальше по штреку, где кроме пива и водки можно было сыграть в бильярд или боулинг. Я бы тоже предпочёл переместиться туда.

— Ты сделал достаточно, — не глядя на меня, ответила Алиса. Она изучала поданное официантом меню. Тот стоял перед ней вытянувшись, и косился на меня презрительно, словно намекая, что я в этом заведении лишний. Интересно, какая у них тут зарплата?

— Насколько достаточно? Хватит ли этого, чтобы всякая самодовольная рожа с бабочкой на шее не косилась на меня как вошь на коммуниста.

— При чём тут коммунисты? — всё так же не отводя глаз от меню, спросила Алиса. — Ты имеешь что-то против комиссара Куманцевой?

— Против Натахи? Не скажу, что она нравится мне, но… Но если Загон повелит выдать ей прощальный билет, то сделаю это быстро, хоть и без удовольствия. Несмотря на все её закидоны, баба она дельная.

Алиса посмотрела на официанта.

— Пожалуйста, паста карбонара с панчеттой. Только без сливок! Сыр пекорино романо, пармезан, и салат с крабом и свежим шпинатом.

— Вино?

— Амароне.

Официант перевёл взгляд на меня.

— А мне макаронов. По-флотски. И хлеба.

— Сию минуту.

Официант удалился, я скрючил рожу, пародируя выражение его лица.

Алиса улыбнулась.

— Прекрати ко всем придираться. Дон, ты как ребёнок. Сначала Гвидон, теперь этот юноша.

— Это мой способ защиты от стресса, — я облокотился о стол. — Я вполне самодостаточный уважающий себя мужчина, у которого за неполные четыре месяца руки стали по локоть в крови. Бог мой, я профессиональный убийца! На моей дырявой совести два десятка трупов — тварей я не считаю. И при этом не могу позволить себе сводить девушку в ресторан. Более того, девушка сама водит меня в ресторан. А знаешь, почему? Потому что у меня денег нет!