Слева возникло дерево, возле которого меня когда-то подловили Харитон и его сотоварищ.

— Узнаёшь? — крикнул я своему заряжающему.

Он расслышал с трудом. Гул стоял неимоверный, внутренняя связь не работала.

— Дружок твой с арбалетом куда делся?

Харитон чиркнул пальцем по горлу. Понятно.

— Дон! — позвал меня Желатин. — Где выезд из этого долбаного оврага?

Собрался было ответить: а я знаю? — но прикусил язык. Достал планшет, открыл карту. Выезд однозначно должен быть, забрался же этот панцер в овраг каким-то образом. И приехал он с запада, со стороны Полынника. Овраг тянулся туда же. Ни ответвлений, ни иных каких-то указателей, только чуть дальше длинный железнодорожный мост. Впрочем, и не мост это вовсе, а земляная дамба, разделяющая овраг на две части. Вряд ли кто-нибудь удосужился проделать в ней проход для немецких танков. Получается, тупик. Ну и куда ехать дальше?

Склон дамбы зарос кустарником. К тому времени, как мы подъехали, уже изрядно развиднелось, первые утренние лучи отразились в рельсах. Я выбрался на башню, встал, уперев кулаки в бёдра. Беда. Куда ни кинь, всюду клин. Склон ни то, чтобы отвесный, градусов сорок.

Я кивнул Желатину:

— Осилишь?

Механик долго присматривался, морщил нос. Прошёл туда-сюда вдоль склона, поднялся наверх до железнодорожных путей, поковырял берцем грунт. Наконец, вернулся и сказал:

— Попробуем с разбега. Авось осилим. Лишь бы не закопаться.

Да уж, если завязнем, ничего хорошего не получится. Первая же электричка до Северного моста сдаст нас Конторе с потрохами, налетят конторщики, посыпятся вопросы. Отбрехаться отбрехаемся, но панцер реквизируют.

Желатин сдал назад метров на сто, прогазовался, как будто не танком управляет, а гоночной машиной, и включил передачу. Плавно тронулся с места, притопил тапочку. Двадцатитонная махина влёгкую влетела до середины склона, потом скорость замедлилась, гусеницы прокрутились, разбрасывая землю, и начали закапываться.

— Вбок уходи! — заорал я.

— Не учи отца…

Желатин потянул рычаг левой муфты поворота. Его то ли зажало, то ли заклинило. Желатин с разворота надавил на него всем телом, от дикого усилия лицо исказила судорога. Я бросился на помощь, ухватил рычаг сверху, потянул, Харитон начал дёргать меня за руку. Боролись мы две секунды, а показалось не меньше минуты. Рычаг поддался, танк загребая траками, пошёл по диагонали, постепенно кренясь внутрь. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас кувыркнётся, но в следующую секунду танк выскочил на горизонталь, всем весом грохнулся об землю и замер.

Минуту сидели, обтирая пот, потом я выбрался на броню. Влево-вправо уходили рельсы, прямо лежала широкая луговина, за которой колыхалось море крапивницы. Ветер принёс пряный запах гвоздики.