— Барон, как же вы хотите учиться? Не переживайте, со мной такая неприятность произошла тоже не один раз! — успел произнести я прежде, чем сильная рука выдала мне здоровенного леща.

Голову мотнуло, искры посыпались из глаз, и я вскочил тоже, собираясь ответить своему обидчику.

Как почувствовал припавшее острие кинжала сзади к моей шее, оно болезненно прокололо кожу, это второй дворянин ловко перескочил через стол и подстраховал своего приятеля:

— Сядь, пес! Еще раз встанешь, я тебе уши обрежу! — угроза на лице и в голосе этого умельца очень даже настоящая, мне пришлось сесть обратно на табурет.

Да, такое вот начало обучения, совсем печальное, как этих благородных уродов все-таки не убить сгоряча?

Баронет невысок ростом, симпатичен какой-то женской красотой, бреет лицо, оставляя только козлиную бородку, в общем, выглядит внешне как-то неубедительно именно, как суровый воин. И поэтому особенно ярится на всякое неподчинение, каждым жестом и словом подчеркивая свое незаурядное воинское умение.

Барон потому и взял его в свои приближенные, что тот выступает при нем, уже явно авторитетном дворянине, этаким цербером и еще телохранителем.

«Они тут совсем не умеют или, скорее всего, просто не приучены держать себя в руках перед простым народом», — такое открытие я сделал через две минуты после начала обучения, после хорошей такой оплеухи.

Злоба и ярость тем временем пропали с лица Гельда, кинжал убрали от моей шеи, после его кивка головой второй дворянин вернулся на свое место.

Наступило неловкое молчание, видно, что теперь до вспыльчивого ученика дошло, что не стоит так лихо отвешивать оплеухи будущему учителю. Извиняться он, конечно, не умеет и вообще этому делу не обучен никоим образом.

Что и подтвердила его первая фраза, когда он неуверенно попросил меня не обижаться на его друга.

— И? — с недоумением поднял я одну бровь, уже успокоившись и просто записав барону этот оскорбительный удар на незримый счет.

— Что за и? — так же с удивлением переспросил барон.

— Вам напомнить, барон? Вы только что ударили меня, — очень тихим голосом произнес я, создавая необходимую дистанцию между нами выражением своего лица.

— Да, так я твой господин, я должен тебя бить, — на лице светлоглазого барона появилось явное недоумение.

Все его длинное породистое лицо с короткой светлой бородкой выражает непонимание того, о чем я ему говорю.

Теперь он мне очень напоминает со своим другом тех молодых дворян, которые разгромили трактир Мортенса и убили старого музыканта моей подруги Гриты. Старого не по возрасту, а потому, что он появился задолго до нашего с ней знакомства.