Тяжелый характер, но он явно есть, поэтому решаю назревшую проблему сразу же.

Пятка копья крутанулась и ударила точно в затылок крепыша, он рухнул на земляной пол. Я быстро скрутил ему сзади руки приготовленной веревкой и едва успел убрать лицо, как он вслепую резко ударил затылком, метя мне прямо в нос.

«До чего настырный мужик!» — подумал я.

И, не дожидаясь следующих гостинцев, еще раз ударом ладони по голове отправил усатого в полное беспамятство.

Будет у него серьезное сотрясение, придется поболеть много, но другого выбора мне он не оставил своей упертостью. Да еще по всему видно, что он тут самый опасный один такой. Посадил спиной к одному из столбов и прихватил его шею веревкой, теперь никуда не денется.

А сам оставил копье и полез по допотопной лесенке к смотровому окну, чтобы оценить окрестности и посмотреть, кого там хитрый бровастый приведет из деревни.

Ждать на насесте пришлось долго, не меньше часа, прежде, чем мелькнули фигуры троих людей, спешащих к сараю

Вообще не удивившись, я увидел, как одна фигура вскоре отбежала в сторону, стала обходить сарай по краю леса, маскируясь среди ветвей.

— Что-то такое я и ожидаю, честно говоря. Теперь сильно удивлю своей полной готовностью к встрече с засадным полком желающих меня пограбить мужиков, — говорю себе под нос.

Да, не ожидают они, что заберусь я на наблюдательный насест и увижу сильно заранее приготовления к посягательству на свою жизнь и добро.

Как и следовало ожидать, не могут местные без какого-то боя поступать, как им нагло указывает чужак. Превыше такое чувство истинного пренебрежения к чужому путнику даже инстинкта самосохранения, доминирующего для деревенского жителя.

Чужой — значит, никто, просто одиночка, которого некому защитить. Подобного отношения я уже накушался выше крыши. Вот теперь готов жестко в который раз доказать, что оно верно только не в моем случае.

«Как только ступил на землю здешней стороны света после перевалов в горах, так и пришлось постоянно доказывать, изредка только прерываясь на отдохнуть», — весьма невесело становится мне.

Вскоре стали слышны голоса, двое взрослых мужиков нарочито громко спорят о чем-то, пытаясь отвлечь мое внимание на себя. В то время, как невидимый мне сообщник пробирается к задней стороне сарая, надеясь подстеречь мою голову. Как только она покажется из ворот и неминуемо зазевается.

Все как всегда, на здешней земле ничего не меняется, полностью сбиты у них настройки гостеприимства. И ограбить, и убить путника считается одной из доблестей здешнего мира. Ну, или просто — самым обычным делом.