осведомился спикер. - Ну как же? - удивился депутат. - Он же копрофаг! Без колоноскопии невозможно. - Но почему, зачем? Вы знаете, что это такое? Погодите кричать, мы же не против, -взмолился спикер. - Только объясните, зачем? - Невозможно! Депутат вдруг начал визжать. Пальцы, впившиеся в трибуну, побелели. Он визжал на одной ноте, не меняя выражения лица, и топал в трибуне ногами. Не добившись больше ни слова, его отодрали. Он сделался невменяем и был уведен в бешеных слезах. Вопрос перенесли. Саперное мастерство Высокий, румяный и статный, королевич Елисей обливался потом. Хрустальный гроб стоял нараспашку. Три девицы лежали в нем. На одной сарафан был красный, на другой синий, на третьей - белый. Кащей хохотал на троне: - Думай скорее! Которую целовать? Таймер включен! Королевич заламывал руки: белую? Он вытянул губы в дудочку и подался вперед, но звериное чутье остановило его. Красную! Или синюю? Нет, белую! Кащей хлопал себя по острым коленкам: - Сорок секунд! Тридцать пять! Двадцать восемь! Бомба, примотанная к Елисею, оглушительно тикала. Красную, белую или синюю? - Пятнадцать! - ликовал Кащей. - Двенадцать! Королевич Елисей решительно выпрямился, откинул намокшие пряди. Он шагнул и поцеловал Кащея. Тот осел на троне кулем. Королевич ждал. Кащей досидел до последней секунды и выключил бомбу. - Просыпайтесь, - буркнул он девицам. - Бери любую, хоть всех, - обратился он к Елисею. - Мне они ни к чему, я в последнее время больше по лебедям и лягушкам. Только ни шагу со двора. Минута славы - Скажу вам честно, - признался главврач. - Я нахожу этот почин обременительным. - Почему? - быстро спросил репортер и весь подобрался. - Потому что колошматят и мешают рожать. Что ни день, то доска. Роддом трещит, фундамент проседает! Являются делегациями. Возлагают цветы, читают стихи, играют скрипичные концерты. Окуривают, кадят, устраивают молебны! Репортер повернулся к камере и зачастил, делая большие глаза: - Как видите, не каждому по душе такая слава родильного дома! Но что же делать? В старину можно было не покривить душой, сказав, что такой-то поэт, писатель, политик или композитор родился в таком-то доме. Вешалась мемориальная доска. Все было просто. Другое дело современность! Выяснилось, что в этом роддоме родилось... подскажите мне поточнее? - Десять поэтов, - скорбно отозвался главврач. - Четырнадцать прозаиков. Восемь композиторов. Три художника. Двадцать четыре деятеля партии и правительства. Это пока! Нас еще ждут открытия! И еще здесь выступал Ленин.