я, все еще не в силах отойти от зеркала. — Вы великолепно выглядите! Эх, какой же я все-таки гений, — невпопад отозвалась женщина, глядя на меня увлажнившимся взором, словно провожала на бал собственную дочь. Хотя, скорее, дело в том, что сейчас стилистка воспринимала меня как свое творение — но я все равно была безмерно благодарна ей и за ее работу, и за поддержку. Больше оставаться в комнате было нельзя, я и так уже опаздывала. И поэтому, подхватив длинный подол, я поспешила по коридору, привыкая к тому, как шелестит и мерцает при каждом шаге тяжелая ткань платья. И украдкой дергая лиф — он держался на магии и честном слове. Честное слово дала Иннис, клятвенно обещавшая, что заклинание не ослабнет и лиф не свалится. Я доверяла ей — вряд ли император отправил бы ко мне кого-то ненадежного — но все равно нервничала. «Впрочем, никто не мешает мне добавить свое заклинание», — подумала я и стряхнула с пальцев искры клеящих чар. Так, а теперь надо поторопиться. Когда я подошла к высоким двустворчатым дверям, перед ними уже остались только Касси и рина Амброзия. — Ого! — восторженно выдохнула подруга, подлетая ко мне. — Ты тоже «ого»! — вернула я комплимент. Она и вправду выглядела очень воздушно и женственно в своем лиловом платье с открытыми плечами и летящей юбкой. Интересно. Обычно подруга выбирает более… воинственные образы: плотные ткани, темные цвета. А в платье с оборками я и вовсе ее до этого ни разу не видела. Не кроется ли причина ее преображения в знакомстве с неким немногословным графом? — Девушки, потом наговоритесь, — прервала нас фрейлина и смерила мой наряд неодобрительным взглядом. Наверное, на ее вкус я была одета слишком броско и открыто: сама женщина выбрала глухое темно-зеленое платье в пол. — Сейчас заходит Кассандра, а вы, Летиция, пойдете последней. Да? Вроде бы еще утром, когда я смотрела на расписание выхода в бальный зал, мой «порядковый номер» был предпоследним. А Касси должна была идти последней. Когда они успели поменять порядок? Однако думать об этом было некогда, потому что Касси уже ушла. А через пару минут за дверью провопили: «Рина Летиция Мэйвери!», и я шагнула вперед, сжимая подол внезапно вспотевшими ладонями.

14

14

Наверное, обычно на балах играет музыка, люди разговаривают, и на новоприбывшего гостя не обращают особого внимания. Но когда я шагнула в зал и оказалась на вершине огромной белой лестницы, никакой музыки не было. А приглушенные разговоры при моем появлении почему-то стихли. В упавшей на зал мертвой тишине стук моих каблуков прозвучал оглушительно громко. И сердца. Мне казалось, что оно стучит так, что слышно всем — и именно поэтому гости один за другим поворачивались. Видимо, от нервного напряжения у меня потемнело в глазах, потому что по краю зала начал медленно сгущаться сумрак, и лишь лестница, по которой я спускалась, оставалась освещена. А еще — небольшой пятачок у ее подножия, где стоял высокий мужчина в темном мундире с золотым кантом и эполетами. Император. «Только бы не свалиться, пока иду к нему», — подумала я, стискивая перила. Так, еще одна ступенька… и еще… Осталось совсем немного. Я не отрывала глаз от фигуры мужчины, чтобы ненароком не потерять фокус. Вспомнив, что нужно выглядеть счастливой, растянула губы в улыбке — и поймала взгляд правителя, обращенный на меня. Он не улыбался. На лице императора было столь пораженно-изумленное выражение, словно он не мог поверить, что это действительно я. Нерешительно замерев, я остановилась в паре шагов от него. Все нормально? Я не перестаралась с нарядом? Тут в глазах мужчины что-то промелькнуло: некая тень, слишком быстрая, чтобы распознать. Медленно выдохнув, он все же улыбнулся и шагнул ко мне. Позднее, думая об этом дне, я пришла к выводу, что император принял окончательное решение именно в этот момент — когда я стояла на лестнице, а он смотрел на меня. И все дальнейшие события случились именно из-за этого. Пока же это было мне неизвестно, и, ничего не подозревая, я улыбнулась в ответ, присев в реверансе. В зале уже стоял гул возбужденных голосов, поэтому мы могли говорить, не опасаясь быть услышанными. — Рина Мэйвери, — император тем не менее пожелал сохранить формальный тон. Я оценила тактичность. Когда мы наедине и, например, заперты в шкафу, он предпочитал звать меня по имени, но сейчас обстановка была более официальной. — Ваше величество, — я схватилась за протянутую руку, поднимаясь из реверанса. Его ладонь была крепкой и надежной — то, что нужно для опоры, когда разгуливаешь на высоких каблуках. Мужчина повел меня в центр зала, и круг света пополз вместе с нами. Я сообразила, что это не у меня в глазах темнело от волнения, а просто в зале приглушили освещение. И теперь мы с императором оказались