Нам ничего больше не оставалось, ка ждать, и надеяться, что дождь сделает своё дело… Я опять улёгся на пол, стал формировать рядом с собой ледышки, и смачивать себя и Баюна оставшейся после них водой. Потом снял футболку, разорвал её на две части, смочил, и стал дышать через неё, намотав вторую часть коту на морду. Так хоть немного стало легче дышать.

— Дождь не успеет погасить огонь… Ветер ему мешает, — вдруг хрипло произнёс Баюн, — Но я чую, что запирающие заклятья ослабли. Попытайся ещё раз пробить нам путь на свободу…

— Да я бы и рад… — просипел я, задыхаясь от дыма, — Но в этом чёртовом дыму уже ничего не вижу. Куда пробиваться-то? Где дверь или окно?

— Это уже не важно… Куда-нибудь уже ударь, пока мы тут не сгорели, — логично заметил кот, и я ударил. Ледяным копьём. Потом ещё и ещё, находясь уже на грани потери сознания, пока не отключился…

Когда я пришёл в себя, то почувствовал, что кто-то схватил меня за шкирку, и волочет по земле. По земле! — осенил вдруг меня, я распахнул глаза, уставившись на вечернее небо, затянутое мрачными тучами, и с наслаждением глотнул свежего лесного воздуха.

— Ну наконец-то ты пришёл в себя. Нет бы на пять минуть раньше. Тогда мне не пришлось бы мучаться с тобой, вытаскивая из дома, — буркнул Баюн, и развалился рядом со мной.

— Спасибо тебе, — просто сказал я, не отводя взгляда от неба. Даже не хотелось смотреть, что там стало с домом, который чуть не оказался нашей могилой.

— Не за что, — отозвался Баюн, не надолго замолчал, и добавил, — А мавки той так и не видать… Да и обманула она нас с тем, что Отшельник дома, что навевает на меня не хорошие подозрения…

— И правильно делает, что навевает, — донёсся вдруг со стороны голос лешего, — Ещё по раньше бы сообразил, вообще здорово было бы. Но не зря же говорят, что хорошая мысля приходит опосля, — и он подошёл к нам, и уселся рядом.

— Так значит, она с ним заодно? — холодно уточнил я, чувствуя, как поднимается где-то в глубине моей души жгучая ненависть…

— Ну как, заодно? Служанка она его… Считай, что раба. Она и не могла пойти против его воли-то, — чуть покряхтев, опасливо произнёс он.

— А что же ты нас не предупредил тогда, если знал, что она на смерть, считай, нас ведёт? — решил уточнить я, еле сдерживаясь от того, чтобы схватить его за шкирку, да потрясти хорошенько.

— Так-то ваши дела, а не мои, — спокойно ответил он, — Ты мне никто, уже не обижайся. Не должен я вмешиваться в ваши междоусобицы. Но я, ежели ты не помнишь, сам вышел к вам, и спросил, добром ли ты с ней идёшь? Хотя и не должен был этого делать. Что ты мне ответил? Да, добром. Предупредил я тебя, что она людей губит? Предупредил. Говорил о том, что к Отшельнику тебе не стоит идти, погубит? Говорил. Так что, паря, сам виноват. Должен был своей головой думать.