— Поверь, мам, если бы я мог — я бы непременно так и сделал. Но дело было срочное, и счёт уже шёл на минуты. А зайди я к вам, сама знаешь, прощание затянулось бы. Кто-то обниматься полез бы, кто-то руку пожать, кто-то ещё раз поздравлять стал бы. Это дело минут на пятнадцать точно затянулось бы, а у меня их просто не было, — с деланным сожалением развёл я руками.

— Ну-ну, и что это за срочность, интересно, такая была? — продолжала хмуриться она.

— Извини, не могу рассказать, не имею права. Но дело и правда было очень важное, и медлить мне было нельзя, — обтекаем ответил я, невольно вспоминая, как еле отбился от того, как та старушка, которая оказалась Агафьей Петровной, главой ковена, пыталась мне всучить целый мешок с пирогами с собой, от чего мне еле-еле удалось отказаться, так как я вот вообще не смог бы объяснить родителям, как это я уехал вроде как по важным делам, а вернулся с целым мешком еды. Тогда она нисколько не обидевшись всучила его Ане, которая только-только пришла в себя, с изумлением наблюдая, как та передо мной чуть ли не выплясывает и любезничает, как будто к ней любимый внук заявился. Вот Аня отказаться не сумела, и с этим мешком мы с Баюном и выгрузили её у дома.

На прощание Агафья пообещала, что не будет больше причинять вред девушке, и более того, пошлёт весть, что та находится под её покровительством, что почти гарантировало её безопасность со стороны всех ведьм Москвы. Удачно съездил, в общем.

Аня, правда, практически всю обратную дорогу промолчала, что показывало, что она всё ещё обижена на меня, но когда мы её выгрузили, она всё же сказала мне спасибо и поздравила с днём рождения, пообещав, что подарок с неё, и это давало надежду на то, что она всё же простила меня.

Я вдруг осознал, что мне почему-то не всё равно на то, обижена там или нет она, и это было как-то странно… Нет, я совершенно точно не влюбился в неё, но тем не менее мне почему-то не хотелось, чтобы девушка обижалась на меня.

— Ладно, иди уже в свою комнату, — вздохнула мама, поняв, что большего она от меня не добьётся, — И позвони Лизе! Она просила, чтобы ты сразу, как вернёшься позвонил ей, — уже мне в спину добавила она.

* * *

— Что-то ты долго… — муркнул Баюн, развалившись на подоконнике.

— Женщины… — вздохнул я в ответ, — Вечно они пытаются воспитывать нас, мужиков. А уж мамы, наверное, и когда нам по сорок будет, и тогда будут пытаться наставлять нас на путь истинный.

— Это точно, — со вздохом согласился со мной кот, задумчиво глядя в окно, явно вспомнив что-то своё.

— А ты в курсе, что за тобой следят? — неожиданно озадачил он меня вопросом.