— Ты сам отказался его продавать, мудила, — напомнила «воровка».

— И вы решили, что в таком случае можно просто отнять товар силой? — невозмутимо спросил мэр.

— Вообще-то, мы заплатили, — напомнил я о своём присутствии. — Можете посмотреть сами. Вон они, денежки, на прилавке лежат.

— Двойную цену! — выкрикнул торгаш.

Да я и так уже минимум тройную заплатил. Послать бы его куда подальше, да только ситуация явно не та…

— Хорошо, двойную цену. Доволен?

— А чё не десятерную? — огрызнулась из своей клетки Феррозия.

— Ферро, помолчи, а?

— Тогда остаётся выяснить сумму ущерба, — проговорил мэр. — Скажите, сколько стоила эта нога?

Мясник открыл было рот, но Фарион не дал ему сказать:

— Насколько мне известно, в этой лавке продаётся лучшая телятина во всём Гербоуне, приготовленная из скота, содержащегося в наилучших условиях на фермах известного животновода Клавия Ангерда. Для приготовления также используются весьма дорогие специи и масло, привезённые из Хангароса. И стоит один кусок такого мяса, насколько помню, в районе ста золотых. Я ведь не ошибся?

Он посмотрел на торговца пристальным взглядом, в котором ясно читалось: «я не ошибся». Тот открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл и уверенно выпалил:

— Вы совершенно правы, господин Фарион! Сто золотых за кусок!

— А чего не тысячу? — Тут уже пришло моё время возмутиться задранной стоимости. Как там Лакрес говорил? Вот, вспомнил: — Да за сотню мы весь ваш город купим, и ещё сдача останется.

— Будьте так добры возместить ущерб. Прямо сейчас, — произнёс Фарион, проигнорировав моё недовольство. — Если не ошибаюсь, мы условились на двойной цене. В таком случае с вас двести золотых.

Четыре моих зарплаты, ага. И, конечно же, я всегда беру с собой такие суммы, выезжая из столицы.

— Я так понимаю, нужной суммы у вас при себе не имеется. В таком случае у меня не остаётся иного выбора, кроме как назначить вам наказание, соответствующее совершённому преступлению. Законодательство Мерилона предполагает некоторые послабления в отношении королевских рыцарей, но даже вам не позволено творить всё, что вздумается. Вряд ли этот кусок мяса являлся важной уликой, подлежащей немедленной конфискации. А значит, мы имеем дело не с чем иным, как с обычным воровством. Учитывая стоимость украденного, а также ваш вчерашний арест за двукратное нападение на горожан, я более не намерен проявлять снисхождение и объявляю высшую меру наказания. — Выждав театральную паузу, правитель Гербоуна громогласно провозгласил: — Отрубить воровке руку!

— Правильно! — раздался выкрик из толпы.