Пытаясь удержать рвущуюся наружу демоническую ярость, я ответил:

— Я пока ещё ни на кого не напала.

— Правда? Тогда что это? — Фарион провёл пальцем по лицу и показал оставшуюся на нём кровь. — И это? — Теперь он показывал куда-то мне за спину. Хочет, чтобы я отвернулся и открылся для атаки? Или… Точно: ведь когда я увернулся от второго каменного снаряда, то услышал позади чей-то вскрик. Всё-таки рискнув и повернувшись, я увидел, что один из зевак, поддерживаемый под руку соседом, зажимает рукой кровоточащую рану на ноге.

Снова обратил взор на волшебницу. Четыре зависших в воздухе каменных кола нацелены в меня, в глазах тётки ясно читается готовность выстрелить по первому приказу господина. И резко развеивать их в случае промаха она либо не собирается, либо и вовсе не умеет. Если увернусь от них…

Словно прочитав мои мысли, волшебница шевельнула рукой, и клинья выстроились веером. Если она выпустит их вот так, то, даже не попытайся я уклониться, минимум два из них пролетят мимо, прямо в стоящих позади меня людей. Предельно ясный и неприкрытый намёк: все пострадавшие и погибшие от её колдовства будут повешены на меня.

Но что сами горожане? Неужто спустят правителю с рук даже прямое нападение на своих подданных? Снова обратиться к ним? Попытаться воззвать к здравому смыслу? Показать, что их мэр куда опаснее нас, красноволосых демонов?

Знаю, без толку. Даже если пострадавшие предъявят претензии, и даже если их не удастся заткнуть или запугать, в крайнем случае правительство просто компенсирует ущерб из городского бюджета, и все снова будут довольны и счастливы.

И, хоть я и сказал, что пока ни на кого не напал, дураку ясно, что для спасения Феррозии придётся силой убрать с дороги всех, кто встанет на пути.

Прочитав на моём лице, что я закончил с размышлениями, Фарион продолжил:

— В этот раз ни штрафом, ни арестом ты уже не отделаешься. И я не стану дожидаться ни твоего лидера, ни, тем более, посланников из столичного штаба королевских рыцарей. Правосудие свершится здесь и сейчас. Ты будешь казнена, а после твоей смерти я позабочусь, чтобы весь твой отряд, и в особенности ваш лидер Лакрес, также были привлечены к суровой ответственности за устроенный в моём городе беспредел.

Постойте, он что, сейчас предлагает мне решить дело мирным путём? Он, так ненавидящий красноволосых? Почему просто не приказал всем наброситься на меня и сражаться насмерть ещё в тот момент, когда я призвал оружие и вырвался из клетки?

Ах, понимаю. Он меня боится. Спорю, впервые видит, чтобы кто-то одним ударом разрушил его тюремную магию. И понимает, что против такой разрушительной силы ни доспехи, ни каменная броня (та девка ведь не только колья умеет метать?) не спасут. И что если я начну драться всерьёз, то имею шансы если не перебить всех врагов до единого, то как минимум добраться до самого мэра и прикончить его прежде, чем превращусь в ежа от десятка мечей и каменных клиньев.