Школяры переглянулись.

— Всем всё ясно?

— Так точно. — послышалось вялое.

— Отдыхаем ещё полчасика и… дальше бегом. Нам понадобятся вся удача и все силы. Но в последнем, как я говорил, нам сильно помогут Дебри.

* * *

Сверху, большой перевал через Хребет, выглядел скромно. Как щётка, лежащая редкими ворсинами вверх. Только сознание того, что каждая «ворсина» была в высоту около ста метров, внушало. И говорила что будет не всё так просто со спуском на него. И вдобавок, та дорога, по которой они сейчас бежали, мало того, что шла почти по гребню отрога, да ещё и слегка вверх. Поворот в долину и вниз был виден далеко впереди. И план этой пробежки был как раз добежать до поворота, где можно было бы остановиться и слегка передохнуть перед спуском вниз, по серпантину. Да, тот серпантин за долгие годы уже давно засыпан и порос бурьяном, но звериная тропа повторяющая все его извивы, помогала не сбиться с пути.

Сеня, бегущий лёгкой трусцой впереди всех, находился в изрядном напряжении. Тогда, Сином, с родителями, когда они пересекали эти враждебные пространства, они удостоились сразу двух нападений Соколов. Одно — перед перевалом, с которого начали бег, второе — аккурат здесь.

Как-то память интересно работает: Син запомнил тут чуть ли не каждый булыжник, хоть и ехал на коне. И всё потому, что стресс. Испуг. Увидеть вблизи, да ещё дважды зев чудовища, усеянного огромными зубами… Не где-то далеко вверху, парящую зверюгу, а буквально метрах в пятидесяти, да ещё и атакующую… Как он тогда штаны не испортил — сам до сих пор поражается.

И сейчас он один. Вокруг нет тех весьма опытных воинов, нет родителей с их внушительными уровнями. И не его защищают, а он должен защитить всех этих школяров, что бегут за ним.

Как «накаркал»…

С дальнего известнякового утёса прыгает «птичка». С такого расстояния она пока маленькая. Выглядит мухой. Но в пике она разовьёт любую, потребную для неё скорость.

— Сокол! По курсу! — командует Сеня и вся команда немедленно выстраивается поперёк тропы с равными интервалами. Приседает на колено. Готовы к отражению нападения.

Окинув взглядом побледневших школяров, Сеня, неожиданно для себя отмечает, что сам спокоен как слон. Но это даже и к лучшему. Ещё на Земле за ним водилась такая черта — когда опасность не велика, то боится. А когда она ОЧЕНЬ — вся посторонняя шелуха из головы вылетает, а остаётся лишь холодный и расчётливый разум. Папаня когда-то постарался сыночка выдрессировать. Полковник же-ж!

— Сейчас для вас станет слегка темно. Не пугайтесь! — даёт он команду и ставит на всех иллюзию. Теперь, со стороны «птички», вместо добычи — холмик, поросший травой.