Вторая причина — ведь придётся снова иметь дело с этой… ипанутой детворой. Кстати! Что она там, — эта детвора — замышляет?

Сеня решил не открывать до-поры, до-времени глаза, а прислушаться.

— … А у нас есть выход⁈ Есть?!! — шептал кто-то с великой экспрессией. — Это ДЕБРИ! Ты знаешь как из них выходить⁈

— Но ты же видел! — отвечал ему другой, такой же шипящий. Ребятки явно не хотели будить кого-то. И Сеня уже догадался кого. — Ты же видел! Он искалечил Яна!

— Ты знаешь, что такое Бешенство? — вступил Куруш. Он не шипел. Но всё равно старался голоса не повышать. Говорил тихо. И голос у него был какой-то лениво-уставший.

В ответ получил сконфуженное молчание.

— Так знаешь? — стал настаивать Джай и в его голосе прорезались насмешливые нотки.

— Слышал. — прошипел вопрошаемый.

— Вот! Слышал. А признаки помнишь? Ведь в школе учили. — Нотки насмешливые плавно переросли в откровенно ядовитые.

Встретив такое же сконфуженное молчание как и перед этим, Джай проложил.

— Вам должны были вдолбить, что если появились первые признаки, то это уже всё — лечить поздно. Остаётся только ждать когда финал. А уж когда полезли пузыри, когда тело стало меняться, и злоба прёт, переходя в дикую ярость — это уже всё. Конец. Смерть. Дальше только… Пуф-ф! И всё. В пыль!

— И что? — не сдавался всё тот же голос.

— А то, что ты хотя бы где-нибудь слышал, что Бешенство можно не только остановить, но и вылечить?

— А Ян, скажешь, вылечился⁈ Он без рук остался!

— По времени, он должен быть мёртв. Уже давно. — ответила Алиса. И голос у неё был презрительный. Как у училки, отчитывающей нерадивого ученика, не удосужившегося выучить давно заданный урок. — Если попёрли пузыри, то всё. Скоро взрыв.

— Н-но… у меня… — прорезался ещё один, на этот раз изрядно испуганный, голос.

— Ты уже проснулся. И у тебя не было пузырей. — ответил кто-то. — А если проснулся, то эта… как её… уже завершилась.

Очевидно тот самый «проснувшийся» — второй, которого Сеня отправил форматироваться вместе с несчастным Яном. Значит, выжил. И благополучно. Без эксцессов и ампутаций.

— Мне страшно, что кто-то вот так может… Командовать тем, что внутри… — послышался ещё один голос.

— Ты и лекарей так боишься? — фыркнула Алиса.

— А ты их не боишься? Тебя ни разу не кромсали? Без обезболивания? — возмутился боязливый. И шипение у него было как у заправской змеюки.

— На чим, что-ли, нарывался? — сочувственно спросила Алиса.

— Н-нет. Но было… Но всё равно! Он вот так!… Тык-тык-тык-тык — и всё! Нас не спрашивает!

— А ты что хотел? Без рук остаться? Он знает кого надо в первую очередь! — храбро стала на защиту Сени Алиса. — До тебя тоже очередь дойдёт.