— Думали, что я буду вас вытаскивать? Спасать? — демонстрация всем, в том числе и безопаснику, открытых ладоней веером: «Правда». Только если безопасник не видел (а он не видел) перед этим жест скрещённых пальцев, то догадаться о том, что что-то тут не так, и «пацан юлит» — не может.

— А вот хренушки вам! Не бывать этому! — пальцы снова на уровне груди и в крестах.

Похлопывая себя правой ладонью со скрещёнными пальцами по груди, и неявно акцентируя внимание на ней, Сеня продолжает размахивать в воздухе левой, слегка издевательски пританцовывая.

— Чё, говорите, восьмой и даже восемнадцатый — фуфло, а тридцатый круче⁈ Помните, как меня пинали⁈ Об меня ноги вытирали⁈ Говорили, что моё место в канаве⁈ А вот он Я!!! А где вы?!! ВЫ в канаве!!!

Несколько быстрых жестов, непонятных для непосвящённых, выглядящих для безопасника как издевательские. И снова скрещённые пальцы у груди.

— Это вы рабы! Навсегда! Подомной!!!

Перед произнесением последнего слова — «подомной» — Сеня размыкает пальцы.

— Вы поняли⁈ Вы! Подомной! Я вами командую!

Небольшая пауза для осознания смысла сказанного и снова скрестил пальцы.

— Вечно! Будете мне подчиняться!

Разомкнул пальцы.

— До конца Пути!

У последней фразы было двойное дно. По посылаемому контексту означало: «До того, пока не закончится путь Побега — вы меня слушаетесь беспрекословно!».

А вот для стороннего наблюдателя, каким был безопасник: «Пока не сдохнете!». То есть «Пока ваш жизненный Путь не закончится».

— И ты, Куруш! Ты будешь подомной! До конца Пути!

(пальцы всё ещё разомкнуты).

— Ведь я над всеми вами! Я самый-самый! Я кофейщик самого лорда Мау!

Снова скрестил пальцы перед грудью и продолжил.

— Навсегда буду! Он мне даже жён! Двух! Пообещал, когда настанет время!

— И я вас… — левая рука на уровне груди и красноречивое похлопывание ладонью со скрещёнными пальцами, — Не освобожу. И просить не буду! Ни сегодня не освобожу…

После этой фразы и после соответствующей «риторической паузы», Сеня красноречиво разомкнул пальцы.

— Ни завтра, никогда больше! Вот вам!!!

Даже запыхался. Оставался последний штрих. Для безопасника. Ведь он точно знает, что Сеня был «в услужении», адъютантом у Джая Куруша.

Пара быстрых шагов и кулаком в глаз. Курушу. Хорошо влепил. Иначе бы безопасник не поверил.

Куруш, совершенно не ожидая такого захода, валится на спину. Медленно садится и придерживая уже второй подбитый глаз с обидой смотрит на Сеню.

Сене стало изрядно стрёмно от этого взгляда. Совесть уколола.

«Ничего, Куруш. Так надо! — подумал он. — Я заглажу свою вину перед тобой».