Вот и получается, что я и мои знания вроде огромного алмаза невероятной ценности, но как только я покажу людям хотя бы маленький кусочек этого, может начаться кровавая свара за обладание им. Вот и бегаю как заяц по королевствам со своими знаниями, ожидая удара от любого человека, приблизившегося ко мне.

Старуха прикрыла глаза и словно уснула. Я отодвинулся, хотел вставать, но она вдруг усмехнулась.

— В первый раз подумала, что даже хорошо, что я умираю, и мне не придётся разгребать то дерьмо, которое начнётся, как только ты откроешь земли или начнёшь раздавать знания древних. У Винтима нет границы с землями, но я прямо сейчас могу назвать десяток тех, кто захочет тебе помогать, и три десятка тех, кто захочет тебя уничтожить, чтобы сохранить устоявший порядок. И я не знаю как поведут себя наши соседи, да и Альбина… тоже неизвестно что решит. Наверное, открывать земли всё-таки не стоит. Во всяком случае, не сразу и не всем, чтобы люди хоть немного привыкли к мысли, что после этого их жизнь может измениться к лучшему.

Оставалось только вздохнуть.

— Поэтому и бегаю. Мучаюсь сомнениями и бегаю.

Снова долго молчали, хотя хрипы старухи становились всё сильнее. Наконец, она покосилась на меня.

— Всё, вроде бы готова. Смирилась и уже даже начинаю ждать момента, когда избавлюсь от боли и всех этой грязи, которая была или может снова политься мощным потоком –и почти сразу, с затаённым любопытством — А как ты это сделаешь?

Я лишь улыбнулся.

— А теперь я буду слушать о самых лучших минутах вашей жизни, Ваше Величество. Но не об успехах королевы, а о радостях простой женщины. Как родились ваши дочери, как росли, как проказничали. Как вы радовались их успехам, как наказывали за шалости, и сами же смеялись над ними. То, что другие могут и не понять, но для вас было счастливыми моментами, которые вы помните до сих пор. И с этими мыслями вы и умрёте тихо и незаметно.

Старуха долго смотрела на меня, словно пыталась прочесть мои мысли, потом вдруг сказала.

— Подай мне бумагу и перо.

Я огляделся по сторонам и заметил у стены стол, на котором лежали несколько листков бумаги и перо. Обмакнув перо в чернила, принёс всё старухе. Та опять долго задумчиво смотрела на меня, потом что-то почиркала на бумаге. Отбросив перо куда-то в сторону, сложила лист бумаги несколько раз и протянула мне.

— Это мои последние слова Альбине, теперь уже настоящей королеве. Только для неё.

Я кивнул и убрал листок во внутренний карман камзола. Старуха проводила его взглядом, потом прикрыла глаза и начала говорить.

— Альбиночка была поздним ребёнком, и как же я намучилась, пока её родила…