из шатра оказалось намного сложнее, чем влезть внутрь. Зато теперь они выглядели почти безупречно. Ну кто заподозрит в двух прилично одетых вооружённых парнях, да ещё с седлами на плечах, беглых рабов? А когда их окликнул какой-то караульщик, Сергей вместо ответа ругнулся и буркнул недовольно: — Хан велел. Неймётся ему. Караульщик хохотнул и больше вопросов не задавал. Теперь к табунам. Выбрать лошадок и договориться с ними. Но Сергей не сомневался, что и этот этап пройдет гладко. Хузарин справится. * * * — Вляпались, как девка в свинячье дерьмо, — буркнул Войст. — Кабы нам его жрать не спришлось, — проворчал Шибрень. Рёреховы гридни, взобравшись на холм, глядели на орду. — Да их тут за за десять сотен. — Войст ухватил зубами травинку. И тут же сплюнул: горькая. — Бежать надо. — Стемидыч не побежит, — сказал Шибрень. — Не побежит, — согласился Войст. И вздохнул. — Чё закручинился, брат? — Шибрень легонько хлопнул Войста по мощному загривку. — Не здесь, так в Ирии попируем. — Да не о нас я. — Войст снова вздохнул. — Молодого жалко. Мы-то в бою, если что, а он — полонянник. Замучат или рабом сделают. А я у него в долгу. Он за родича моего Торопа перед нурманами встал. И сегодня нас выручил. Предупредил. Не то побили бы многих. — Так всё равно побьют, — философски заметил Шибрень. — С такой ордой воевать — смерть. Ну да пусть батька решает. Уходим. И они поползли назад, уверенные, что степняки их не заметили. И их действительно не заметили. Что, впрочем, было неважно, потому что к этому времени малая дружина Рёреха уже была обнаружена. А жила только потому, что Кайду, большой хан печенегов из племени Хоревой, был удивлён и озадачен, когда узнал, что к стоянке его орды направляется отряд русов. Причём пеших русов. Кто они? Может, переговорщики? Или приманка? О русах он знал немного. Только то, что они отбили у хузар данников-землепашцев. А ещё и у них много ценного добра, живого и неживого, которое русы и их данники возят по Днепру продавать. А хорошая здесь степь. Трава густая, воды много. Не один век здесь правили хузары. Пока не пришли те, кто храбрее и сильнее. Пока не пришёл он, Кайду. Здесь будет кочевать его племя. И брать всё, что пожелает. А те, кто не знает степной свободы, познают силу племени Хоревой. Теперь он, Кайду, будет стричь здешних овец. Будет. Потом. Сначала — резать. Овцы должны познать боль и страх. Понять: если не отдадут шерсть, то расстанутся со шкурой. И если эти безлошадные, что неразумно приблизились к стойбищу Кайду, не смогут дать