в Киев, великий князь никак не выразил своего отношения к тому судилищу. А сейчас — заговорил. Почему? — Хузары — хорошие воины в степи, — сказал Олег. — Сильные. А хакан у них — слабый. И я, племянник, хочу сделать Беньяху ещё слабее. — А как же эти новые, печенеги? — спросил Рёрех. — Их много, и они опасны. Думаешь, с ними будет легче, чем с хузарами? — А их не будет, — пообещал великий князь. — Когда великий хакан совсем ослабеет, его воины достанутся мне. И вся степь будет моей. — Ты хочешь воевать с Беньяху? Олег покачал головой: — Зачем? Война с великим хаканом ослабит меня больше, чем его. Ты слыхал, что у Беньяху есть брат? — У него много братьев, — сказал Рёрех. — Так и есть. И все они мечтают о том, чтобы занять его место. Но есть один, который не хочет стать великим хаканом в Итиле. Ему будет довольно того, чтобы стать хаканом на той земле, которой он уже правит. И я хочу заключить с ним союз раньше, чем это сделают ромеи. — И как ты это сделаешь, Хельгу? — Как всегда, — великий князь киевский широко улыбнулся. — Покажу ему нашу силу. * * * Вот только этой информацией Рёрех не стал делиться со своими дружинниками. Не потому что не доверял им, а потому что об этом попросил Хельгу. Когда истинную цель похода знают тысячи людей, где-то наверняка протечёт. Так что сообщил Рёрех своим следующее: великий князь учёл неспокойную ситуацию в Диком Поле и решил собрать торговых гостей со всех своих земель в один большой караван и самолично сопроводить их вниз по Днепру и дальше, до ромейского города Херсона. И учитывая же численность собранного Олегом войска, можно не сомневаться, что напасть на этот караван никто не рискнёт. Новость воодушевления не вызвала. И большинство варягов не скрывали разочарования. Сопровождение купцов — дело нужное, но малоинтересное и не особо прибыльное. Тем не менее Рёрех в него вписался… — А что потом, после Херсона? — спросил Сергей, и помрачневшие было дружинники оживились. — Вот после Херсона и узнаете, — уклонился от ответа княжич, и дружина мгновенно воспрянула духом. * * * Через неделю они отправились в поход. И ещё одна новость: Машег, которому врач спрогнозировал не меньше месяца на выздоровление, ухитрился встать на ноги уже через девять дней. И самостоятельно поднялся на палубу Рёрехова корабля. И на следующий день, уже в пути, был принят в варяжскую дружину уже официально. По обряду. После чего хузарин, правда, пролежал пластом весь следующий день, но это уже было не так важно. Он был не единственным раненым в дружине,