— Я все это знаю, — перебил я Игната. — Может быть, вернемся к Волкову?
— А мы таким образом медленно, но верно к Волкову и приближаемся, — Игнат перестал разглядывать свои руки и скрестил их на груди. — Олег всегда был очень талантливым, умным, не боящимся экспериментировать. То, что он мечтает создать — всегда и во все времена называлось революция, и ее целью является и являлось — ликвидирование существующего политического строя и создание принципиально нового.
— С собой в роли императора? — я хмыкнул и повторил жест Игната, скрестив руки на груди.
— Естественно, — Васильев усмехнулся. — Но для выполнения, точнее, для начала выполнения этого плана по полной ликвидации клановости или полной ее реорганизации, только в ему одному известном виде, Олегу была необходима одна крошечная деталь — он должен развязать войну между кланами. Сильную, беспощадную, в которой не будет победителей и проигравших, только новые и новые витки насилия, которые, в конце концов, ввергнут страну в хаос. Вот только как этого добиться? Как сделать первый, самый значимый толчок?
— Убийством детей, — хмуро ответил я на этот такой простой и в тоже время такой сложный вопрос.
— Верно, убийством детей. Здесь в школе, которая считается одним из самых защищенных мест в стране, — Игнат вскочил со стула и прошелся по маленькой палате, которую мне выделила Любаша, как особо пострадавшему. Вторую занимал Бойнич, которому вчера резко стало лучше, и он ушел на своих двоих, раздраженный сверх всякой меры, пообещав скорую встречу. — Убийство детей кланов, бессмысленное, жестокое, лишенное абсолютно какой-либо мотивации — разве это не тот повод, который заставит всех оскалиться и начинать бросаться друг на друга, норовя отхватить кусок покровавей, лишь бы на мгновение приглушить боль? Когда человек теряет свое дитя, та часть мозга, которая отвечает за рациональность нередко отказывает, уступая место горю, глушащему любые другие эмоции и все голоса разума. Это нормальная реакция нормального родителя и глав кланов, потерявших здесь своих детей, будет сложно с чисто человеческой точки зрения в чем-то упрекнуть. А остальные просто будут стараться подняться на ступеньку повыше той, на которой сейчас стоят, перегрызая чужие глотки, используя чужое горе для реализации собственных целей.
— Как все это относится к тому, почему Волков сохранил мне жизнь? — повторил я свой вопрос.
— Напрямую, — Игнат остановился. — Ему нужно было, чтобы кто-то обвинил его клан в произошедшем и в той ситуации Олег увидел вполне реальный шанс сделать это без особых усилий со своей стороны.