— Твой отец все же решил сделать резервный вариант на тот случай, если система выйдет из-под контроля и сумеет переписать программный код, расширив свои, так сказать, полномочия. Но в последний момент он решил ничего не делать. Разобрав устройство, он отволок его в подвал, просто передавая отдельными деталями нашему завхозу, приплачивая ему за это. Коллекцию статуэток же он просто раздарил по знакомым, считая, что, если ключевые детали устройства будут находиться в разных местах, то и собрать их будет невозможно. Кто бы мог подумать, что статуэтки начнет скупать Козыревский, который внезапно захотел приобщиться к прекрасному. Никогда не хотел, а тут вдруг начал.
— А вы не исключаете возможность, что на него тоже могли повлиять в этом плане?
— Не исключаю, — хмуро подтвердил мои опасения Игнат. — Более того, я считаю эти возможности вполне обоснованными, потому что Козыревский, по-моему, даже имени художника до сих пор не знает.
— А не проще было уничтожить устройство и все его составляющие детали?
— Твой отец был гением, а у гениев все же своеобразный склад ума. Может быть, он впоследствии все же хотел вернуться к нему, об этом мы никогда не узнаем, — покачал головой директор. Да уж, мозги гения — потемки.
— А откуда Волков вообще узнал об устройстве? — я задавал вопросы уже на автомате. Информации было столько, что голова скоро лопнет. Но пока Игнат отвечал, грех было не воспользоваться этим.
— Из дневника твоего отца, — неохотно ответил директор. — В том борделе, в котором случилось несчастье, твой отец сначала выпивал с Олегом Волковым. Я навел справки, и эта информация подтвердилась. В это время он и поведал Волкову и про систему, и про устройство, и про то, что ведет дневник. Волков заплатил шлюхе, чтобы та тихонько вытащила блокнот, который и был тем самым дневником, из кармана пиджака и передала его Олегу. — Он поднял руку, предупреждая вопрос, который был готов сорваться у меня с языка. — Волков не имеет отношения к смерти твоего отца, это произошло само собой, как бы нам всем не хотелось верить в обратное.
— А что система? Теперь-то вы к ней прислушиваетесь? — задал я, наверное, последний вопрос на сегодня.
— Она нам не отвечает, — после такой продолжительной паузы, что я уже подумал, будто мне не ответят, сказал Васильев. — Более того, она обрубила все контактные способы, но сама, без участия извне, а оператор, который видел последние данные, клянется, что она начала то, чего опасался твой отец. Система переписывает свой программный код, и одному богу известно, чем нам всем это грозит, — он встал и направился к двери. — Отдыхай, скоро еще встретимся. У меня есть к тебе парочка предложений.