Мои руки запутались в ее волосах, и я слегка дернул, делая ей больно, потому что, то кольцо, которое снял в школе с трупа, все еще находилось на моем пальце, и оно то как раз зацепило прядь светлых волос. Она вскрикнула и еще жестче принялась целовать меня. Кажется, я уже упоминал, что она немного садомазохистка? Я рванул ворот ее блузки и впился в нежную кожу на горле, а Эльза только запрокинула голову, чтобы мне было проще ее целовать. Как же это крышесносно…
Звонок кома вернул нас на грешную землю. Эльза отшатнулась, глядя на меня немного затуманенным взглядом, а я готов был убить того, кто сейчас так настойчиво пытается со мной связаться.
— Кажется, мы слегка увлеклись, — пробормотала она и, слегка пошатываясь, пошла к двери, одновременно застегивая блузку и пытаясь поправить волосы. Я же тупо смотрел ей вслед, а ком продолжал надрываться. Вот же какой настойчивый тип! Как только дверь за Эльзой закрылась, я провел рукой активируя ком.
— Что?! — голографический Игнат скептически посмотрел на меня.
— Я тебя от чего-то отвлек? — я только засопел, но ничего не ответил. — А что с твоей губой? Ты подрался? — я потрогал немного распухшую губу пальцами. Так и есть, моя не слишком нормальная невеста снова ее прикусила. Только вот теперь меня мучает вопрос, а почему Валька Лосев не ходил покусанный? Она что с ним не… Черт, это было бы слишком хорошо, чтобы в это верить, но… Так, не о том думаешь, Сава, давай уже успокаивайся и сосредоточься на разговоре, а потом пойдешь в туалет и вздрочнешь для разрядки.
— Ударился, — наконец ответил я, садясь за стол, и облизывая губу, чтобы убрать с нее кровь.
— Хм, ну, бывает, — Игнат хмыкнул. — Я зачем тебе звоню-то, — да мне было бы весьма интересно услышать, зачем ты мне звонишь. — Что ты намереваешься делать с Анастасией? — я замер, глядя на директора школы.
— А что я должен с ней делать? — осторожно спросил я его.
— Завтра Любовь Ивановна и я возвращаемся в школу. Послезавтра туда начнут съезжаться учащиеся, и ты, Савельев, в том числе. Девушка же нуждается во всестороннем постоянном наблюдении, и мы не сможем его организовать, находясь в закрытом учебном заведение, в то время, как она будет заниматься непонятно чем в том подобии лаборатории, которое ты нам предоставил, — он поднял руку, чтобы прервать мой возмущенный вопль. — Это не в упрек тебе, я понимаю, что ты и так сделал все, что мог на данный момент, включая обеспечение охраны и секретности.
— Что вы предлагаете делать? — я хмуро разглядывал его, пытаясь понять, что все-таки всеми этими учеными движет, почему для них результаты экспериментов важнее, чем иной раз человеческие жизни?