К Бойничу в плане развертывания лабораторий и запуска комплекса я не обращался, если честно, просто замотался и забыл, и теперь думал, что, возможно, это было и к лучшему. Комплекс удовлетворял всем требованиям современных исследований и производства деликатных изделий. Он имел мощную систему вентиляции, отстойники, очистительные сооружения, производственные площади и лаборатории, правда без оборудования, но это дело наживное. Тем более, что мое благосостояние внезапно резко повысилось и я мог себе позволить: оборудовать лаборатории и запустить производства тех же минеральных удобрений для начала. Тем более, что большинство работников и служащих лабораторий выказали желание принести мне клятвы и продолжить свою работу уже на благо клана Савельевых. Вот это я понимаю — практичный подход. То же самое касалось дома моды Войковых. Мало кто отказался работать с захватчиком, и это только доказывало, что большинству людей глубоко фиолетово название чьего клана числится в их расчетных листах, главное, чтобы платили и обеспечивали благами, если не лучшими, то хотя бы такими же, как и при прежнем хозяине, поэтому никаких забастовок и недовольств на предприятиях не произошло, к чему мы подсознательно все же готовились.

Текстильные производства пришлось отдать. Все-таки я здорово рисковал, ввязываясь в эту авантюру, и, если Талызины в итоге передали мне все свои активы практически добровольно, то вот с Войковыми произошла накладка. Не успел остыть труп Ильи, которого я не мудрствуя пристрелил, как заявилась верхушка Совета клана. Обычно они на разборки мелочевки вроде меня, да тех же Войковых смотрели сквозь пальцы, но это продолжалось до тех пор, пока кто-то не начинал откровенно борзеть. Просмотрев донесения своих агентов, они пришли к выводу, что борзеть начал я. Ни Бойнича, ни Лосева в составе делегации не было, как не было Данилы Макарова, Всевлода Южанина и Николая Клыкова. В общем, пятерка самых больших боссов послала пятерку боссов поменьше разобраться с зарвавшимся мальчишкой. Мне довольно деликатно напомнили, что вообще со мной разговаривают только потому, что я все еще числюсь почти зятем Ульмаса Бойнича, но погрозили пальцами и велели текстильное производство — все в полном объеме, перевести в ранг государственного достояния, в качестве такого своеобразного дополнительного налога и компенсации Империи от слишком наглого рейда, очень прозрачно намекнув, чтобы я поумерил пыл и привел в порядок хоть бы то, что нахапал. В общем, эти предприятия стали одними из тех, которые наполняли государственный бюджет, помимо прямых налогов. Конечно, было обидно, но я прекрасно понимал, что могло быть и намного хуже, поэтому быстро смирился с потерями, тем более, что мне предстояло все остальное пока переварить, клятвенно заверив больших боссов, что больше я так делать не буду, во всяком случае в этом году, если только кто-нибудь не захочет поживиться за мой счет. Вот тогда я в праве ответить. Боссы подумали и сообщили, что это приемлемый вариант, чтобы не привлекать больше их внимания и удалились, унося с собой все документы на текстильное производство, покачав головой на выходе и заявив, что в жизни не видели столь массовой истерии, которая привела к самоубийству целого клана. Бывают же в жизни казуистические случаи. Так что, можно сказать, что я легко отделался, правда, довольно жестко спросив с Вяземского, какого, собственно, хрена произошло и почему меня не предупредили о таких вот возможных последствиях, на что мой юрист пожал плечами и сказал, что все, что мы сделали в принципе не законно, и я об этом прекрасно осведомлен, но подобных прецедентов, чтобы Совет пришел отнимать награбленное и присоединенное к клановой собственности уже по закону, ранее не наблюдалось. В общем, привлекать внимание больше не стоит, по крайней мере, в таких масштабах, так дерзко и кроваво. С Талызиными проще, там почти весь клан, из оставшихся от более ранних разборок, ушел живым и практически невредимым, внезапно осознав, что все богатство от лукавого, добровольно отказавшись от всего имущества в пользу первого попавшегося. Какая удача, что этим первым попавшимся оказался я.