— Ладно, попробую, — Кузя решительно кивнул и вышел из комнаты. Да, походу наш новоиспеченный Штирлец намного ближе к провалу, чем я изначально думал. С таким выражением лица, его заподозрят во всех смертных грехах, как только он перешагнет порог любой комнаты. Надеюсь, что он успокоится и возьмет себя в руки, да и Любушкин кого-нибудь все же уже нашел в сопровождение нашему герою невидимого фронта.
Поняв, что если я сейчас усну, то просплю до вечера, встал и принялся одеваться. Подумав, вызвал ведомость своей текущей успеваемости, и увидел, что дипломные отметки мне уже выставили. Вполне неплохие отметки, надо сказать. Интересно, это всех выпускников так облагодетельствовали или же Игнат так сильно хочет от меня избавиться и опасается, что я из-за своей неуспеваемости останусь на второй год, что проклятая школа этого не вынесет и сравняется с землей? А ведь мы так и не смогли узнать, кто именно из преподавателей собрал их всех в учительской в день нападения на школу, похоже, что так и не узнаем. Сошлись на том, что это один из четверки преподов, курирующих группы наших подпольщиков, а может и все четверо, на одном из которых завязана текущая защита школы. Сейчас уже даже не сильно важно, кто именно это сделал.
Посмотрев на местоположение передатчика и убедившись, что Настя все еще находится в своей комнате, я решил для начала прогуляться до главного корпуса и посетить подвал.
Идя по знакомым дорожкам, сунув руки в карман и спрятав нос в меховом воротнике зимней куртки, потому что с утра начался самый настоящий снегопад, я шел и думал, что еще несколько месяцев назад самой моей большой проблемой было не нарваться на очередную нелепую и никому не нужную отработку и найти девушку, желательно с хорошим приданным и, чтобы она не вызывала у меня отвращения. Как же быстро могут меняться наши приоритеты.
Возле главного корпуса я остановился. Не хотелось сюда заходить, после той ночи он вызывает у меня лишь отторжение. Оглядевшись по сторонам, уверенно свернул на едва заметную тропинку и двинулся вдоль корпуса к черному ходу, через который в подвал можно было пройти напрямую. Лишнее внимание охранника, если он, конечно, все еще занимает свое место, привлекать не хотелось. Особенно, если… Надо гнать от себя лишние мысли и преждевременные надежды. Так оно будет правильнее, потому что надежда, штука непредсказуемая, не известно, в какой момент она может тебя покинуть, оставив только безысходность и опустошение. Открыв знакомую дверь и спустившись вниз по лестнице, я оказался у двери, один взгляд на которую вызывал у всех, кто на нее смотрел, безотчетный страх. Вот он — момент истины. Я стоял перед дверью и не решался вставить ключ в замочную скважину. Но долго это продолжаться не могло, и я, в конце концов, открыл дверь и вошел в подвальное помещение, в котором уже привычно загорелся свет.