Все это время Гринривер внимательно осматривал пол на предмет того, не успел ли кто-то из крыс удрать. Заклинание не давало воде приблизиться к коже молодого человека. Тем самым изолировало его и от действия атрибута.

Ричард извлек из кармана третий стеклянный стик. Черного цвета. С циферблатами на конце. Ричард выкрутил один циферблат на максимальную задержку, а другой — на самую широкую сферу охвата. Амулет являлся, по сути своей, магической гранатой. В нем артефактор заложил «сферу увядания», заклинание магии смерти, которое просто и незатейливо уничтожало все живое. От этого заклинания было возможно защититься, потому оно и не считалось магией высшего круга, хоть и обладало большой сложностью. А циферблаты, по сути, замыкали в артефакте линии рунных цепочек. Ну, а еще граната могла просто взорваться на максимальную область, стоило её физически повредить. На подобном принципе действовала и кристаллическая бомба, которую Рей таскал за собой, и которая покинула кабинет чуть раньше Салеха.

Граната сработала в тот момент, когда компаньоны пересекли порог ресторана.

Амулет сработал буднично. С тихим треском рассыпался в невесомую пыль хрустальный стик. А потом в радиусе десяти шагов все умерли.

Воцарилось молчание. Рей и Ричард переглянулись. Они стремительно трезвели. И их взгляды наливались очень одинаковой злобой. Рей вернулся в ресторан и взял из бара первую попавшуюся бутылку. Подумал и взял вторую, такую же.

А Ричард в это время достал из кармана еще один амулет, на этот раз простую деревянную палочку, и сломал ее. В небо взмыл алый шар тревоги.

Когда полиция приехала на место происшествия, Рей и Ричард успели распить три бутылки крепкого спиртного. Каждый.

— Г…господа, что тут произошло? Городская система оповещения говорит о мощном черномагическом заклинании. Это вы вызвали полицию? — капитан полиции в тяжелой кирасе опасливо подошел к пьющим волшебникам.

— Да, именно мы его и применили. Нам пришлось. В здании все мертвы. В кабинете, на втором этаже, вы найдете что-то около сотни чумных крыс. Нам пришлось применить циркуляр о противодействии чуме, — глухо проговорил Ричард. Только что он, фактически своими руками, убил несколько десятков человек, посетителей ресторана и его обслугу, и в кои-то веки не испытал никакой радости. Его вело тошнотворное чувство долга. Это не было то убийство, столь сладкое для Ричарда, когда он осознанно прерывал чью-то жизнь. Когда он был в своем праве. Нет, сейчас молодой человек действовал подобно автомату. Его вели инструкции. Он мыслил только ими уже в тот миг, когда разглядел на шкурках крыс белые струпья. У Ричарда были хорошие учителя.