Оберпрокурор Борис Волков, дав комментарии для нашего портала, заверил вашего покорного слугу, что уже подготовил пакет новых мер, направленных на поддержание правопорядка во вверенном ему городе.

Зная решительность господина Волкова можно не сомневаться, что высокое доверие, которое ему оказали государи императоры, полностью оправдается.

С вами был специальный корреспондент “Москва 24” Герман Чернозор. Подписывайтесь на нас в социальных сетях, если хотите быть в курсе последних событий”

Голова у Богдана немного гудела после вчерашнего, и он уже почти решился спуститься в рекреационный центр и поправить здоровье в одной из мед. капсул, как раздался звонок смартфона, и тут-же домофон издал свой противный звук.

На экране телефона высветилось имя: “Борис Волков”, и, чертыхнувшись, Богдан взял трубку.

— Алло, — угрюмо ответил он.

— Открывай немедленно или Гена вынесет дверь.

Через минуту в роскошные апартаменты ворвались два разъяренных мужчины. Борис и Гена.

— Ты просто урод, — с порога прорычал Борис, глядя на мучающегося с похмелья Богдана.

— Эй, твоя светлость, — скривившись от громкого голоса московского оберпрокура, ответил Богдан, — можно потише? Я вчера немного перебрал.

Ответом надежде рода Волковых стал полный злости взгляд и ментальный удар от которого Богдан застонал.

Князь Борис не собирался сейчас щадить юного анимага. Наоборот, старшему Волкову хотелось сделать максимально больно своему юному оппоненту.

В глазах Богдана заиграли разноцветные звездочки, дыхание стало прерывистым, а каждая клеточка тела источала боль. Он был очень силён, очень. И отчаянно сопротивлялся, возводя в своём сознании одну стену за другой.

Но этого оказалось недостаточно, за князя Бориса сейчас играл еще и многолетний опыт управления своим даром. Плюс еще и похмелье Богдана давало о себе знать.

Так что в какой-то момент бывшего ботаника накрыла волна темноты и боли, и он потерял сознание.

— Готов, — просто сказал Борис, когда Богдан обмяк и растянулся перед ним и Геной.

— Но ты же его всё равно чувствуешь? — спросил Гена.

— Конечно, я могу прямо сейчас поднять это тело и заставить его, например, макнуться головой в унитаз. Как тогда, ну ты помнишь.

Гена в ответ зашёлся хохотом, они с Борис жили уже долго, очень, и слова двоюродного брата сейчас напомнили о бурной молодости.

Когда-то, давно-давно, Борис точно также макнул головой в сливную яму, унитаза тогда не подвернулось, Филиппа Волкова. Своего старшего брата, который должен был стать главой рода.

Должен был, но не стал. Гена запечатлел весь процесс на даггероскоп и Филипп сначала получил унизительное прозвище, а потом отправился смывать позор в тогда еще Бельгийское Конго.