Моя речь заставила всех замолчать, и воцарилась тишина. Я обвел взглядом всех Соболевых и снова сказал:
— Кто готов выступить против Варвары и меня, пусть выйдет сейчас или замолчит навсегда. Решайте, члены славного рода Соболевых, я жду.
Честно сказать, я надеялся, что этого хватит. Но нет, раз уж эти люди собирались пойти даже против воли императоров, то и мои слова их не остановили.
— Я готова, — взвизгнула Шапокляк.
— И я готов, — ответил франт.
— Я возьму то что принадлежит мне по праву, — это седой вскочил со своего места.
Ничего себе! Какие смелые ребята! Не побоялись выступить против анимага. Но ладно, слова сказаны и поздно давать заднюю, да и в любом случае я и не собирался этого делать.
— Решено, — сказал я, — кидайте жребий, кто будет первым. И пусть боги и Бог рассудят нас. DIxi.
Глава 17
Мои слова стали сюрпризом и для Шапокляк, и для франта. Еще бы! Они были уверены, что обо всём со мной договорились, а тут такой облом. Но что поделать господа? Ни с Марией Николаевной, ни тем более со своим тезкой, я не скрепил договоренность так как положено, с призывом тотемов. А раз этого не было, то слова остались словами.
А вот седой, наоборот, казалось, даже удовлетворен моими словами. И его реакция, как он довольно кивнул, заставила насторожиться.
Но, так или иначе слово, было сказано, и сейчас я, как и Варвара, ждали ответа от наших родственников.
И именно Последний был из этих троих самым опасным, во всяком случае, так мне казалось, уж слишком спокойно держался седовласый в тот момент, когда я сказал, что буду защищать интересы Варвары в поединке.
Первой очухалась Шапокляк. Она сбросила с себя оцепенение и обратилась ко мне.
— Граф, нам нужно время. Раз уж вы не в состоянии отвечать за свои слова, я выставлю своего кандидата против вас, как и Алексей с Василием Дмитриевичем, — в этот момент она взглянула на седовласого, — мы оспорим завещание старого князя и решим кто наиболее достоин.
— Да, верно, — подхватил её речь франт, — в конце концов. Кто вы такой, граф? Вчерашний иномирец, которого Волковы поменяли с доплатой, — вы ничего не знаете ни о родовой чести, ни о наших порядках. И рах уж такой человек взялся защищать Варьку, а она согласилась, значит и сама она не лучше. Дурная кровь, вся в папашу, — прав был старый князь, когда лишил его чести.
Вот зря он это сказал, честное слово. Уж кто-кто, а Варвара всегда как долбаная фанатичка пеклась об этой самой чести.
И именно честь помешала девушке прямо сейчас наброситься на этого козла, я видел, как расширились её зрачки, а костяшки на сжатых кулаках побелели от напряжения.