— Итак, — продолжил он, — у нас остался только один вопрос. Финальная часть завещания князя Григория Андреевича Соболева. Той его части, в которой покойной оглашает свою волю касаемо того, кто должен возглавить род Соболевых.

Мышкин сделал знак рукой, и стена за его спиной как будто стала мерцать. А затем, когда он стал говорить, на ней, вслед за его словами, начали загораться огненные слова.

“Мене, текел, фарес” — почему-то в этот момент я вспомнил бабушку, которая, когда-то давным-давно, читала мне перед сном детскую Библию, что-то там про пророка Даниила, по-моему. Аналогия показалась мне уместной, надеюсь не по сути, но по форме.

— “Я, князь Российской Империи Григорий Андреевич Соболев, находясь в трезвом уме и твердой памяти подтверждаю. После моей смерти, когда бы и в следствии чего она не произошла, желаю видеть своей наследницей и главой славного рода Соболевых свою внучку — Варвару Викторовну Соболеву. В случае её преждевременной смерти я желаю видеть своим наследником её старшего ребёнка. Если моя внучка Варвара Викторовна Соболева умрёт бездетной, то я желаю видеть своим наследником своего сына Виктора Григорьевича Соболева, которому я, после моей смерти, дарую своё отцовское прощение и возвращаю тому семейное достоинство. Если же и мой сын будет к тому моменту мёртв, то я оставляю за остальными членами рода Соболевых право выбрать себе главу. Перед лицом Бога и бога-тотема, Великого Соболя, покровителя нашего рода, клянусь никогда не изменять этот пункт моего завещания. Да будет такой моя воля, отсюда и навсегда”.

Мышкин закончил свою торжественную речь в звенящей тишине, которая воцарилась в зале в тот момент, когда за его спиной начали появляться огненные буквы.

— Как вы понимаете, дамы и господа, — добавил в тишине Мышкин, — эта часть завещания дополнительно скреплена как подписью самого покойного князя, так и двух свидетелей.

В подтверждение его слов на потолке появился сначала соболь, не мой белоснежно белый с красной полосой, а обычный, и сразу два двуглавых орла. Иссиня-чёрный и белоснежно-белый.

Собравшиеся тут же зашептались, вроде бы и тихо, но голосов звучало так много, что зал буквально наполнился шумом.

И я их понимал. То что свидетелями последней воли покойного князя были императоры стало сюрпризом для всех собравшихся.

Я уже было подумал, что на этом любые поползновения противников Варвары закончатся, и никто не рискнет выступить против. Но нет.

Когда Мышкин закончил, на минуту все как будто замерли, а потом сразу с трёх сторон зала раздались голоса. Они были разные, но смысл слов один.