— А ведь хотел копье, — посетовал архитектор, обращаясь ко мне. — Непорядок! Так о чем это я? Ах, да. Прощаю тебя! — чиновник мило улыбнулся. — Ведь какой смысл держать зло на мертвецов? — вытащив из кармана шортов небольшую пузатую фляжку, тут же к ней приложился. — Зато сколько вдохновения! — воодушевленно провозгласил, запихивая флягу обратно в карман. — Так и вижу новую композицию из трех статуй: благородный воин побеждает грязного дикаря и спасает прекрасную деву! Все любят классику, — заявил пафосно.

Глубокомысленно кивнув в такт своим словам, мужчина отточенным и едва заметным движением создал в руке ледяное копье. Дурашливо помахивая смертельно опасным оружием, с невинным выражением на лице направился к Михаилу.

— Сердце красавиц склонно к измене и к перемене как ветер мая, — безбожно фальшивя, пел человек императора, неумолимо сокращая расстояние.

Княжич резко встал, но тут же получил в грудь ледяное копье. На светлой футболке начало медленно расплываться кровавое пятно.

Хрипло застонав, Михаил схватился ладонями за ледяное древко, торчащее в груди, и медленно завалился набок.

У меня перехватило дыхание. От жуткого удара юноша должен был бы неминуемо погибнуть!

Краем глаза увидела, как, сотворив еще одно копье, архитектор медленно приближается к лежащему на асфальте младшему Разумовскому. В этот момент высокопоставленный чиновник больше всего походил не на человека, а на шакала.

— Клятвами страстными сердце взволнует, этими ж губками лжот и цалует, — продолжал он петь до тошноты противным голосом.

Хотелось зажать ладонями уши, чтобы не слышать настолько омерзительных звуков. Вместо этого, стиснув зубы, лишь не отрывала взгляда от Миши. А тот, корчась от боли, сквозь туманящую взор пелену смотрел не на архитектора, а на меня. И взглядом запрещал мне подходить!

Неистово желая помочь любимому, послушно не двигалась с места, боясь навредить. К тому же я всей кожей ощущала, что вокруг него бушует энергия эфира. Когда золотистые искры, смешивающиеся с темно — васильковой княжьей силой, окутали тело Михаила, инстинктивно задержала дыхание. Сила рода и регенерация не дали княжичу погибнуть. Он медленно, мучительно больно, но восстанавливался.

Мои легкие начали разрываться от нехватки воздуха. Сделав вдох, обычным зрением увидела, как по напряженно сжатым на копье пальцам любимого пробежали огненные искры. Тихонько зашипев, несущая смерть ледышка превратилась в белесый пар.

Пошатываясь, княжич снова поднялся и выпрямился. На этот раз он был готов: в руке Миши потрескивала шаровая молния.