— Иди сюда, — с бесконечной заботой произнес юноша. Видя, что возлюбленная мешкает, быстро преодолел разделяющее их расстояние. Нежно обняв, ласково погладил по голове и шепнул: — Почему ты не позволяла мне приехать?

Катя не выдержала. Уткнувшись в грудь парня, зарыдала в голос. Заливая слезами его рубашку, невнятно пробормотала:

— Девочки. Надежда. Плакать нельзя. Я не такая сильная, как Соня. Не могу. Не могу! Невыносимо!

Осторожно поглаживая ее по голове и спине, Никита молчал: ждал, когда слезы чуть поутихнут. Вскорости она и вправду несколько успокоилась. По-прежнему не отрывая лица от груди любимого, лишь тихонько всхлипывала.

— Душа моя, позволь быть рядом, — приподняв девичий подбородок, он заглянул в опухшие от слез глаза. — Я хочу быть с тобой и в горе, и в радости. И пусть сейчас не лучшее время, — примолкнув на миг, проникновенно добавил: — Выходи за меня замуж.

Катя оцепенела, не в силах отвести глаза от бесконечно дорогого человека. Она так ждала этого предложения. Много ночей мечтала, как все произойдет, а после они с Соней будут вместе выбирать фасон свадебного платья.

Тихонько заскулив, вновь уткнулась лбом в его грудь и заплакала еще горше. Бережно поглаживая любимую по вздрагивающей спине, Никита зашептал ей милые глупости.

Потеряв счет времени, влюбленные, прижавшись друг к другу, стояли в центре кухни. В их позе и едва слышных словах Никиты не было ни намека на пошлость, лишь забота и нежность.

— Да вы совсем оборзели! — внезапно нарушил идиллию громкий мужской голос.

Резко повернувшись на звук, парень спрятал Катеньку за спину и посмотрел в чернильно-черные глаза Егора Николаевича Потемкина. Позади того стоял хмурый Ярослав. Не пропустить вдовца в дом воин не имел права, но, помня приказ Василия, едва Егор зашел за калитку, не отходил ни на шаг.

— Хозяйку только похоронили, а слуги уже вовсю в боярском доме обжимаются. Не пришел бы я сейчас, так в господской постели небось кувыркались бы, — меж тем с презрением процедил вдовец. — Радуешься поди, нищебродка? — высокомерно кинул выглядывающей из-за спины возлюбленного Катеньке.

Кровь резко прилила к щекам девушки. Бежать! Бежать куда подальше! Как же стыдно-то!

Неожиданно в памяти всплыли слова Сони: «Никто не сможет тебя унизить, пока сама не позволишь». Сжав добела кулачки, она сделала маленький шажок в сторону, смело посмотрела на мужа Софьи и ровно произнесла:

— Следите за словами. Я — потомственная дворянка и вассал рода Изотовых.

— А так сразу и не скажешь, — многозначительно ухмыльнулся Потемкин. — Юноша рядом, часом, не воин и слуга рода?