— Тебе же есть, что ему рассказать? — спросил он.

— Это тогда будет не отдых, а лекция о вреде алкоголизма, курения и половой распущенности одновременно, — сказал я. — Я ему лучше переброшу всё ментально, но потом, когда мы отдохнём. Хорошо.

— А почему не сразу? — спросил Ивашутин, а потом даже сделал вид, что улыбнулся, но, фактически, просто чуть-чуть шевельнул уголками губ. — А-а-а… Понятно. Он тогда выпадет из коллектива.

— И ещё, — я улыбнулся и посмотрел на Ивашутина, как на доброго Деда Мороза. — В шпионов я играть не буду ни за какие коврижки.

— Я говорил ему, но он почему-то считает, что у него для тебя есть аргументы.

— Да? — я искренне удивился. — Интересно какие?

— Во-о-о… Теперь ты выпадешь из реальности и будешь думать не о высших материях и космических далях, а о себе любимом. Хе-хе-хе…

Смех из утробы Ивашутина меня поначалу пугал. А ведь дед был добрейшей души человек. Однако жизнь, которой он жил, не терпела сантиментов и расслабленности.

* * *

Мы погрузились в челнок, как в Ноев ковчег. У нас были две подсадные живые утки, две собаки породы русский спаниель, нас трое и ещё четверо чистых ботов. Чистых, — потому что без моих матриц. С какого-то времени, ботов с матрицами я стал воспринимать, как людей, а до этого, к моему стыду, не совсем. Просто, я вдруг осознал, что ведь ничем от них не отличаюсь. Стыдно было-о-о!

Мы не стали тревожить своим видом население Васильсурска, а сразу перенеслись в моё излюбленное место на озерцо не далеко от устья Суры. Сура сильно разливалась на протяжении километров двадцати от впадения в Волгу, и образовывала множество больших и малых озёр, стариц и речных рукавов. Некоторые озёра были очень старыми и окружёнными болотиной и даже лесом. Вот на одном из таких озёр я и организовал себе базу отдыха с баней.

Здешний люд сюда не хаживал. Смысла не видел. Да и не было здесь здешнего люда. Татарва всех выбрала. Сидели по глухим лесам племена неприкаянной мордвы, но никуда дальше не ходили. Птицы в округе было видимо-невидимо, да зверя тоже. Лоси тут водились огромных размеров. Ну и кабан ещё осенью да зимой заходил в не большую, но старую дубраву за жёлудем… Куда без кабана, если жёлудь есть?

— Вот это место! — восхитился Ивашутин, увидев дубы в два обхвата и деревянное сооружение с трубой, понятного предназначения…

— Баня, — сказал он спокойно. — Значит отдых уже удался, только вот комары…

— Какие комары в октябре? — удивился Дроздов.

— А здесь тоже октябрь? — удивился Ивашутин. — Тепло.

— Да, тут октябрь, но значительно теплее, чем у нас. Но кровопивцев не будет. Челнок закроет.