— Значит, за что боролись на то и напоролись?

— Типа того, — сказал я и пожал плечами. — Поохотимся, раз уж мы здесь? Рёв как раз.

— Большой благородный олень? — спросил Дроздов.

Я кивнул.

— Не любитель я убивать красоту природы. Пускай живут.

— Хорошо! Тогда возвращаемся?

* * *

Мировые средства массовой информации около двух недель стенали об исчезнувшей с карты мира Великой Британии и вдруг замолкли. Стали публиковаться статьи о движущемся в светлое будущее Советском Союзе. В прессе проскочила сначала одна фраза о Ноевом Ковчеге человечества, потом другая.

Как-то резко сократилось количество протестных выступлений в Польше. Там, раньше, чем в СССР — в восемьдесят первом году — было введено военное положение. Независимый профсоюз «Солидарность», возникший в восьмидесятом году, оставался важным фактором политической жизни, хотя его деятельность была сильно ограничена. Власти продолжали контролировать политическую арену, не допуская легализации оппозиции в масштабах, угрожающих режиму. А тут оппозиция вдруг «притухла». Из-за прекращения финансирования. И в костёлах католические проповедники сменили в отношении СССР гнев на милость.

— Удивительная синхронность, — подумал я, хмыкая.

— Если ещё пару костёлов рвануть они ещё слаще запоют, — сказал Флибер.

— Повременим пока с Божьей карой, — сказал я. — Но ты контролируй еретиков-охальников. Особенно тех, кто с «Солидарностью» контактирует.

— Фул контрол, шеф, — сказал Флибер.

Взрыв варшавского прихода святого Станислава Костки с ликвидацией капеллана польского профсоюза Солидарность, католического священника Ежи Попелушко девятнадцатого октября восемьдесят четвёртого года, произвело много шума в прессе, который, однако, быстро затих. В моей реальности ликвидация Попелушко, произведённая офицерами департамента Службы безопасности МВД ПНР с санкции высшего руководства ПОРП, вызвала возмущение в польском обществе, что привело к серьёзным изменениям политической ситуации в стране. Но не сейчас. «Кара небесная», прозвучало отовсюду.

— Какие вы у меня молодцы, — сказала Звезда.

— Ты, кстати, выяснила, наконец, откуда пришли британские террористы? — вспомнил я.

— Так, давно уже, — обиженным тоном ответила Звезда. — Только забыли все про меня.

— Ну-ну-ну! Ты только не начинай! — забеспокоился я. — Ты же всё-таки Звезда, а не какая-то женская особь со всеми её приливами и отливами.

— У меня тоже есть свои приливы и отливы, — скромно уточнила Звезда. — И они тоже связаны с моей репродуктивной функцией.

Я едва не подавился гренкой, собственноручно пожаренной мной на сковородке на сливочном масле собственного натурального производства и с яйцами, снесёнными в персональной птицефабрике.