— Знаешь, мам, — заговорил Юкио. — Сейджин, конечно, говорит что нельзя… Но я и сам это чувствую. Есть какая-то… пустота, что ли.

— Пустота? — не поняла Сенго.

— Мне трудно это… — Юкио задумался. — Ну, вот ты, мам. Когда идешь на Выход, ты ощущаешь необходимость этого?

— Да, обычно тянет в Ракш, — задумчиво вместо Сенго ответила Сидзу.

— Вот, — произнес Юкио. — А мне… Я не чувствую именно нужды. Можно сходить, но как… в соседнюю комнату. То есть можно и не ходить.

— А ты Мию-сан об этом рассказывал? — с некоторой тревогой спросила Сенго.

— Да я скоро у нее жить буду, — вздохнул Юкио. — Ей все интересно.

— Она беспокоится о тебе, — с немного грустной улыбкой произнесла Сенго. — Понимаешь… Ты очень похож на моего папу, Юкио. Бабуля этого не скажет, но… Ты, как бы, некое оправдание. Понимаешь, потерять своего ребенка…

Женщина посуровела лицом.

— Для женщины — это самое страшное испытание, — глухо произнесла Сенго. — Я не знаю, что может быть хуже этого.

Юкио на рефлексе погладил руку матери. Сенго благодарно улыбнулась. А вот Сидзу, чуть приотстав, переглянулась с Мэй.

— Ты, сынок, для бабули символ и образ… — Сенго запнулась, подыскивая слова. — Радость. Неожиданная, во многом. Бабуля же… Ну, ты сам знаешь. Но сердце же все равно болит, даже у сайко. Макото. Чиоко. Очень… трудно это… помнить. А ты, сынок, для нее… Облегчение. Не могу подобрать слова, но ей гораздо легче сейчас стало. Это даже видно.

— Она стала чаще улыбаться, — подсказала Сидзу.

— Да, — Сенго посмотрела назад и благодарно улыбнулась. — Я была, конечно, еще маленькая, когда все случилось. Папу я помню, как ребенок.

— А я, к сожалению, его вообще не знала, — вставила Сидзу. — Мне тогда было восемь. И я не подозревала о кланах вообще.

— О да, я помню, как тебя Ясу привезла, — улыбнулась Сенго. — Вам тогда где-то двадцать было?

— Да, — Сидзу криво усмехнулась. — Я тогда толькопроснулась. Честно говоря, я по сторонам не смотрела. Тебя, Сенго, я помню худющей девочкой с очень длинными… зелеными волосами.

— Зелеными? — удивился Юкио, посмотрев на маму.

— Ну, все были молодыми и… радикальными, — чуть смущенно ответила Сенго. — Мне тогда было четырнадцать. Бунт и все такое.

Они дошли до храма. Когда зашли в здание, то дождь, словно специально дожидался этого, пошел сильнее. Поэтому, когда они пересекли храм и дошли до выхода, то остановились, пережидая непогоду.

— А как ты проснулась, Сидзу? — спросил Юкио.

Женщина вздохнула. Она посмотрела в серое низкое небо.

— Очень просто, — ответила она. — Я умерла. Почти. Ясу вытащила меня. Тогда-то и выяснилось, что у меня есть потенциал. Точнее, Ясу это знала и до того, но… Не хотела меня пробуждать. Это было в Африке. Я поехала туда волонтером от Красного Креста. Как оказалось, для некоторых «борцов», красный крест — как мишень. Место, где можно безнаказанно поиздеваться над людьми.