— Отшелушившаяся кожа. — Милена наклонилась и, зачерпнув песок в ладонь, высыпала его обратно. — Отвратительный разлом. Мне здесь не нравится. Как его убивать?

— Кругом жара, — подсказал я. — Значит, тварь любит огонь и всё, что с ним связано. Даже солнце собственное сделало, что нещадно палит.

— Поняла, — кивнула Натали. — Лёд. Много льда. А куда бить?

— Да где стоишь, там и бей, — улыбнулся я. — На самом деле убить эту тварь довольно просто. Достаточно найти её мозг. Она хоть и огромная, но бестолковая. Будет притворяться пляжем до последнего, пока не почувствует неладное. Натали — начинай! С двух рук!

Девушка бросила на меня недовольный взгляд, но подчинилась и начала атаковать землю двойными сосульками. То, что изначально было принято за песок, отлетело в сторону, обнажив некрасивую чёрную кожу. Лёд с лёгкостью проник туда, сделав огромную дыру.

— Стоп! — приказал я. — Приглядись к ране. Там должен обнажиться нерв. Он у ультагара огромный, пропустить сложно. Найдёшь нерв — получишь направление к месту, где находится голова.

— Есть! — Милена заметила серую нить первой. — Туда!

— Толщина нити? — осадил я девушек, что вздумали побежать вдоль нерва дальше.

— Эм… — многозначительно произнесла Милена. — Это ещё зачем?

— Толщина как-то связана с удалённостью мозга. — Розалин показала, что умеет думать. — Предположу, что чем тоньше, тем мозг дальше.

— С мой мизинец толщиной, — рассмотрела Натали замороженный отросток.

— Изначально нерв толщиной с твоё бедро, — дополнил я, заставив покраснеть Натали. О толщине её бёдер я знал всё. — Уменьшается на фалангу мизинца каждые сто шагов. Сделав первую дырку в теле, мы заставили ультагара напрячься, но привычка притворяться пока его сдерживает. Он не понимает, случайно мы это сделали или специально ищем его органы. Поэтому тварь ждёт нашей второй атаки. Если мы не попадём в мозг, ультагар атакует в ответ. Всё это пространство схлопнется, и мы очутимся в желудке. Смерть будет медленной и крайне болезненной.

— У меня такое ощущение, что ты уже встречался с подобной тварью, — произнесла Розалин, внимательно глядя на меня. — Ни один учитель не сможет обучить тому, как ты ведёшь себя в разломах, Соло. Ты словно здесь всю жизнь провёл. Причём гораздо большую, чем выглядишь сам.

— Как я говорил, хорошие учителя могут научить такому, что сам потом удивляться будешь, — не поддался я на провокацию. — Это я к вам бережно отношусь. Со мной же обходились хуже, чем с нами Шир.

— Это я уже слышала, — недовольно поморщилась Розалин. — Но всё равно не вяжется твой опыт и возраст. Так не бывает, Соло!